Бесплатно

С нами Бог!

16+

20:44

Четверг, 21 июн. 2018

Легитимист - Монархический взгляд на события. Сайт ведёт историю с 2005 года

В Латвии открыли мемориальную доску в память о Георгиевском кавалере и поэте Николае Гумилеве

21.09.2016 23:49

В местечке Арендоле, расположенном в 30 километрах от латвийского Даугавпилса, по инициативе хозяина поместья "Арендоле" Арвида Турлайса и организации «Орденис», на средства мецената Грачья Погосяна была открыта памятная доска поэту Николаю Гумилеву.

Во время Первой Мировой войны в данном имении  был расквартирован штаб 5-го гусарского Александрийского полка, в котором служил русский поэт Серебряного века Николай Гумилёв. В апреле 1916 года, произведенный в прапорщики из вольноопределяющихся, успевший повоевать в Галиции поэт прибыл в гусарский полк, стоявший возле Двинска. В мае Гумилёв вновь был эвакуирован в Петроград с воспалением лёгких. 8 июля 1916 года он вновь уехал на фронт, вновь ненадолго. 17 августа приказом по полку № 240 Гумилёв был командирован в Николаевское кавалерийское училище, потом вновь переведён на фронт и оставался в окопах вплоть до января 1917 года. В 1916 году вышел сборник стихов «Колчан», в который вошли стихи на военную тему. В 1917 году Гумилёв решил перевестись на Салоникский фронт и отправился в русский экспедиционный корпус в Париж. О первом месяце службы Гумилёва в 5-м гусарском полку имеются воспоминания и командира эскадрона ротмистра Сергея Топоркова: «… Н.С. Гумилёв, в чине прапорщика полка, прибыл к нам весной 1916 года, когда полк занимал позиции на реке Двине, в районе фольварка Рандоль. Украшенный солдатским Георгиевским крестом, полученным им в Уланском Ее Величества полку в бытность вольноопределяющимся, он сразу расположил к себе своих сверстников. Небольшого роста, я бы сказал непропорционально сложенный, медлительный в движениях, он казался всем нам вначале человеком сумрачным, необщительным и застенчивым. К сожалению, разница в возрасте, в чинах и служба в разных эскадронах, стоявших разбросанно, не дали мне возможности ближе узнать Гумилёва, но он всегда обращал на себя внимание своим воспитанием, деликатностью, безупречной исполнительностью и скромностью. Его лицо не было красиво или заметно: большая голова, большой мясистый нос и нижняя губа, несколько вытянутая вперед, что старило его лицо. Говорил он всегда тихо, медленно и протяжно. Так как в описываемый период поэтическим экстазом были заражены не только некоторые офицеры, но и гусары, то мало кто придавал значение тому, что Гумилёв поэт; да кроме того, больше увлекались стихами военного содержания. Командир полка, полковник А.Н. Коленкин, человек глубоко образованный и просвещенный, всегда говорил нам, что поэзия Гумилёва незаурядная, и каждый раз на товарищеских обедах и пирушках просил Гумилёва декламировать свои стихи, всегда был от них в восторге, и Гумилёв всегда исполнял эти просьбы с удовольствием, но признаюсь, многие подсмеивались над его манерой чтения стихов. Я помню, он читал чаще стихи об Абиссинии, и это особенно нравилось Коленкину. Среди же молодых корнетов были разговоры о том, что в Абиссинии он женился на чернокожей туземке и был с нею счастлив, но насколько это верно — не знаю. Всегда молчаливый, он загорался, когда начинался разговор о литературе и с большим вниманием относился ко всем любившим писать стихи. Много у него было экспромтов, стихотворений и песен, посвященных полку и войне».
 
Именно здесь, под Даугавпилсом Гумилев написал стихотворение «Война»

Как собака на цепи тяжелой,
Тявкает за лесом пулемет,
И жужжат шрапнели, словно пчелы,
Собирая ярко-красный мед.

А «ура» вдали — как будто пенье
Трудный день окончивших жнецов.
Скажешь: это — мирное селенье
В самый благостный из вечеров.

И воистину светло и свято
Дело величавое войны.
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов видны.

Тружеников, медленно идущих
На полях, омоченных в крови,
Подвиг сеющих и славу жнущих,
Ныне, Господи, благослови.

Как у тех, что гнутся над сохою,
Как у тех, что молят и скорбят,
Их сердца горят перед Тобою,
Восковыми свечками горят.

Но тому, о Господи, и силы
И победы царский час даруй,
Кто поверженному скажет: «Милый,
Вот, прими мой братский поцелуй!»

О первом месяце пребывания Николая Гумилева в полку так же рассказал в воспоминаниях штабс-ротмистр В. А. Карамзин: «В 1916 году… полк стоял в окопах на Двине… Однажды, идя в расположение 4-го эскадрона по открытому месту, шт.-ротмистры Шахназаров и Посажной и прапорщик Гумилев были неожиданно обстреляны с другого берега Двины немецким пулеметом. Шахназаров и Посажной быстро спрыгнули в окоп. Гумилев же нарочно остался на открытом месте и стал зажигать папироску, бравируя своим спокойствием. Закурив папиросу, он затем тоже спрыгнул с опасного места в окоп, где командующий эскадроном Шахназаров сильно разнес его за ненужную в подобной обстановке храбрость — стоять без цели на открытом месте под неприятельскими пулями».
 
Воевать Гумилев собирался до победы, но совершать подвиги ему не дали. Вот как рассказывал он сам: "Я уже совсем собрался вести разведку по ту сторону Двины, как вдруг был отправлен закупать сено для дивизии». 1921-ом году Гумилев был арестован по подозрению в участии в заговоре и расстрелян. Очевидцы этого расстрела рассказывали, что перед смертью он спокойно выкурил папиросу и так и не повернулся спиной к своим большевистским палачам.
 
Белая Россия
Источник Версия для печати