Бесплатно

С нами Бог!

16+

06:03

Четверг, 20 сен. 2018

Легитимист - Монархический взгляд на события. Сайт ведёт историю с 2005 года

Реформа образования в царствование Императора Александра II

11.07.2018 13:34

В год 200-летия со дня рождения Царя-Освободителя представляем вашему вниманию очередной материал о его великих преобразованиях

Начало второй половины XIX века было рубежом, разделившим две эпохи в истории России не только в экономическом и социально-политическом, но и в культурном плане. Бурные преобразования, которым подверглась русская жизнь того времени, новые условия жизни предъявляли более высокие требования к уровню народного просвещения – возникала необходимость не только в элементарной грамотности, но и в более серьезных общеобразовательных, а часто и профессиональных знаниях. Непреложной общественной потребностью стали развитие народного образования, создание новых высших учебных заведений, системы технической школы, различных культурно-просветительских учреждений и т. п. К началу царствования Императора Александра II грамотные составляли лишь 6% от всего 70-миллионного населения. Даже в Петербурге в конце 60-х гг. доля неграмотных (за исключением детей до 7 лет) составляла 44%. В Москве по переписи 1871 г. неграмотных оказалось 55%. В губернских городах этот процент повышался до 60 — 70%, в уездных — до 70—80%, в деревне грамотность была редким явлением. Поэтому одним из главных вопросов педагогического и общественного движения тех лет стал вопрос создания начальной народной школы. Здесь Верховная власть, как и в деле реформы местного самоуправления, возложила свои надежды, прежде всего, на общественную самодеятельность. Согласно «Положению о начальных народных училищах» 1864 года начальная школа изымалась из ведения директоров гимназий и смотрителей уездных училищ (как это было по уставам 1804 и 1828 годов) и передавалась под контроль уездных и губернских училищных советов. Училищные советы принимали решения об открытии или закрытии училищ, занимались подбором учителей. При этом народные училища могли создаваться как правительством, так и частными лицами или обществами, могли быть платными или бесплатными. Главной задачей народной школы было не только образование, но и воспитание молодежи. Целью народных училищ объявлялось утверждение «религиозных и нравственных понятий и распространение первоначальных полезных знаний». В учебную программу начальных училищ входили: закон Божий, чтение гражданской и церковной печати, письмо, четыре действия арифметики и церковное пение. Таким образом, предоставляя народу возможность образования, правительство значительно расширяло в нем степень общественного участия, по существу передавало дело создания начальной школы в руки общественности, то есть, прежде всего, земств и крестьянских обществ. Ещё Император Павел I, подавая пример дворянскому сословию, обязал в Учреждении об Императорской фамилии создавать для детей удельных, живших на дворцовых землях крестьян создавать специальные школы. Согласно § 194 Экспедиции Уделов было предписано стараться заводить во всяком приходе при церквах школы, «кои состоять должны под осо¬бым надзиранием приходских священников… А дабы установление сие не осталось без успеха, и чтоб каждый имел познание о догматах Православной веры, к лучшему оной соблюдению, и чтоб дети от 6 до 10 лет, не будучи в состоянии сносить никакой тягостной работы, время сие ко вреду своему праздно не провождали, сельским приказным край¬не наблюдать за оным и уговаривать отцов, детей своих в школы посылать; однако же не чинить ни кому принуждения». При этом, однако, были предусмотрены и меры поощрения: «По оконча¬нии же каждого года, отбирая от учителей реестры об обучающих¬ся, доставлять в Экспедицию Уделов, которая по долгу своему, отца за отличившегося в учении сына освобождает от дачи подвод в первые два наряда». Таким образом, родители успешно обучающихся школьников получали, выражаясь современным языком, налоговую льготу. По уставу 1804 года создавать собственными силами школы в своих деревнях с согласия помещика могли и поместные крепостные. Первоначально основные расходы по их содержанию этих так называемых крестьянских школ, продолжавших существовать и во второй половине XIX века несли сами крестьяне. Крестьянские общества строили или выделяли для школы помещение, обеспечивали отопление и освещение, сначала полностью, а потом частично оплачивали учителей. Постепенно попечение о крестьянских и иных начальных школах всё более возлагалась на земства, сфера школьной деятельности которых постепенно расширялась. В их ведение перешли многие церковно-приходские школы, школы волостных и сельских обществ, возникшие после 1861 года, некоторые из крестьянских школ грамоты. В 1867 году земствам были переданы и начальные училища министерства государственных имуществ. Значительная часть крестьянских школ объединилась с земскими, причем земство снабжало школу необходимыми учебниками, картами, книгами для чтения. Жалование преподавателей и расходы на строительство школ вошли в земский бюджет. В 70-80-е годы земское финансирование школ происходило следующим образом: выдачу ссуд на постройку школьных зданий почти везде взяли на себя губернские земства, а  уездные земства приняли на себя содержание учителей и снабжение учащихся учебными книгами и пособиями. Вместе с тем, необходимо было не только строить и открывать новые школы или обустраивать уже существующие. По мере увеличения количества школ перед земствами встал вопрос о необходимости подготовки преподавательских кадров, тем более что по «Положению о начальных училищах» 1874 года назначение на учительскую должность могло производиться только после сдачи претендентом соответствующего экзамена. В связи с этим земствами были открыты учительские семинарии, получившие широкое распространение. Многие земства во время летних каникул устраивали в губернском или уездном городе двухмесячные курсы. Опытные учителя в земской двухмесячной школе грамотности давали показательные уроки, на которых присутствовали съехавшиеся в город сельские учителя. После уроков происходил их разбор, «чай у председателя училищного совета. Разговоры об улучшении школьного дела...». Позднее стали организовываться съезды учителей. Земские учителя составили особую категорию русских педагогов. «Тысячи молодежи обоего пола, бодрые верой в великое значение просвещения, бросали свои семьи, оставляли высшие учебные заведения и несли свои силы на службу темной народной массы», - писали историки народной школы. Учителями народных школ становились большей частью по призванию, более того, многие — «горели желанием... потрудиться на общую пользу». Выпускники учительских семинарий, «сделавшись учителями, не прельщались представлявшимися им заманчивыми перспективами на других должностях, а оставались учителями, полагая все силы на гражданское и культурное преуспевание края». В своей работе такие люди видели выполнение высокого гражданского долга. Постепенно стала складываться и особая методика земской школы, отличавшаяся лучшей постановкой учебного дела, чем другие начальные учебные заведения. Обучение во всех земских школах было бесплатным и длилось три года. Помимо письма, чтения, арифметики и Закона Божьего здесь преподавали элементарные сведения по географии, истории, природоведению. Передовые земства стремились снабжать школы наиболее новой учебной литературой. Особенной популярностью среди учителей пользовались «Родное слово» и «Детский мир» Ушинского, «Книга для первоначального чтения» Водовозова, «Азбука и уроки чтения» Бунакова, «Наш друг» Корфа. Кроме того, земские школы становятся своеобразными культурными центрами деревни. При них организуются библиотеки, чтение лекций. Библиотеки, просветительные беседы учителей приохотили к чтению не только учеников школ, но и их взрослых братьев и отцов. Воспоминания многих сельских учителей рассказывают, как тянулся народ к книге, к знанию. Один из преподавателей, выписавший на свой счет около десятка книг и дававший  их крестьянам для чтения, писал: «С течением времени, охота к чтению среди крестьян развилась так сильно, что многие из них стали приносить мне деньги с просьбою достать для них „позабавнее книжек”». При этом училище составилась порядочная библиотека, которая потом была преобразована в бесплатную народную. «По временам, — продолжал тот же автор, — к нам из земской управы привозят „волшебный фонарь”. То-то радость и ликование. Народу собирается такое множество, что в продолжение вечера приходится несколько раз всех отправлять на улицу и отворять форточки, иначе от духоты и картины плохо выходят... После картин среди учеников и народа долго идут разговоры и толки о том, что кому понравилось». Кроме того, «многие крестьяне моего школьного района, возрастом от 15 до 60 лет, не довольствуясь слушанием уроков в моей бесплатной воскресной школе, очень любят в длинные зимние вечера ходить ко мне в гости „побеседовать о хорошем”, как они говорят... мы говорим и читаем о более правильной обработке земли, ...но больше всего они любят слушать мои устные рассказы из географии и русской истории...». Таким образом, земства по существу создали оптимальный для того времени тип сельской школы. В результате, земская школа, лучше оборудованная, с необходимыми учебными пособиями и профессиональными учительскими кадрами со временем заняла в губерниях преобладающее положение. В целом, система начальной школы помимо земских включала разные типы учебных заведений: начальные училища министерства просвещения, частные школы; церковно-приходские, переданные в 1862 году в ведение Синода; различные ведомственные училища; школы грамотности, национальные школы, где преподавание велось на языке местной народности, воскресные и вечерние школы. Некоторые помещики устраивали такие школы в своих имениях и сами преподавали в них. С восторгом приветствовав реформу 1861 года, они с таким же жаром принялась за проведение ее в жизнь – одной из форм служения народу для них явилось и содействие его просвещению, или путем посильной помощи крестьянским школам, или путем открытия своих школ для крестьян. Такими помещиками были Р. Ринк, Измайлова, Рачинский, уже упомянутый Н. Корф, Н. Бунзков. Л.Н. Толстой еще до крестьянской реформы в 1858 году организовал школу для крестьян в Ясной Поляне. Живо интересовавшийся вопросами народного образования, он отправился затем в «педагогическое» путешествие по Европе, изучая опыт местных учебных заведений. В 1861 году занятия в яснополянской школе были возобновлены. Позднее окончившие ее преподавали в 17 других начальных школах. Церковно-приходские школы ещё в первой половине XIX века согласно уставу 1804 года являлись низшим звеном системы народного просвещения. В их курс одногодичного обучения включались, кроме Закона Божьего, чтение гражданской и церковной печати и элементарные сведения по арифметике. Во второй половине XIX века в связи с ростом городского населения и его потребности в образовании возникла необходимость в общедоступной школе для широких слоев горожан. По «Городовому положению» 1870 года обязанность создания таких школ возлагалась на органы городского самоуправления. «Положение о начальных народных училищах» 1874 года определило их структуру, учебный план и уровень преподавания. По характеру руководства и внутренней структуре городские начальные школы мало отличались от земских. Однако, специфика городской среды отразилась на организации учебной работы. Курс обучения в городских начальных школах длился также три года, но учебный год здесь был более продолжительным, чем в земских школах (не менее 180 учебных дней). Непосредственное руководство школами городского самоуправления возлагалось городской думой на попечителя или попечительницу, в руки которых передавались и средства на содержание школ. Эпоха конца 50-х – начала 60-х годов принадлежала, бесспорно, к числу замечательнейших моментов в истории нашего общества. Как бы ни смотреть на практические результаты, едва ли можно различно относиться к самой эпохе, к тогдашней готовности лучших людей общества отдать все свои силы, всего себя на служение народу. Одним из наиболее значительных достижений этой общественной инициативы стало создание и распространение народных воскресных и вечерних школ. Народные школы начали возникать с 1858 года. В начале 1859 года в Петербурге группа молодых офицеров во главе с бароном Коссинским организовала так называемую «Таврическую школу» для мальчиков, школы для девочек открыли княгиня Шаховская, г-жа Веневитинова; подобную попытку в Киеве предприняли студенты университета. Однако ежедневные школы могли посещать лишь немногие из желающих. Мысль об открытии воскресных школ возникла, по-видимому, у профессора Киевского университета историка и статиста Платона Васильевича Павлова и была с энтузиазмом подхвачена молодежью. В 1859 году в Полтаве воскресная школа была открыта при гимназии, и преподавали в ней ученики 7 класса. «Молодые люди успешно работали в школе, и она имела выдающийся успех... Скептики сразу уверились, что платы действительно не берут, что „панычи” не только не смеются над „хлопцями”, но обращаются лучше, чем с ними самими обращались, когда они были мальчиками и что, наконец, паны не только научивают добру, но еще научивают ему скорее и лучше, чем их самих учили», - сообщала местная пресса. В октябре 1859 года 17 студентов Киевского университета обратились к попечителю учебного округа Н.И. Пирогову с ходатайством об открытии воскресной школы. Разрешение Пирогова положило начало официальному существованию воскресных школ. Причем число воскресных школ увеличивалось с необыкновенной быстротой. Уже в 1859 году подобные школы появились в Петербурге, Киеве, Екатеринославе, Белой Церкви, Могилеве. А в следующем году движение охватило почти всю европейскую часть России. Воскресные школы были открыты в Казани, Архангельске, Рязани, Одессе, Полтаве, Нежине, Житомире, Воронеже, Хотине, Керчи, Симбирске, Старой Руссе, Николаеве, Орле, Твери, Харькове, Новгороде, Симферополе, Кишиневе, Ярославле, Пензе, Иванове, Нижнем Новгороде, Саратове. Наряду с губернскими городами воскресные школы начали возникать и в уездных. Так, пример Полтавы вызвал появление воскресных школ в уездных городах Полтавской губернии — Кременчуге, Переяславле, Золотоноше, Лубнах. К январю 1861 года в Петербурге было открыто 14 мужских и 5 женских школ, в Москве — 9 мужских и 3 женских. По данным историка Я. Абрамова  к началу 1861 года только в Восточной и Западной Сибири уже существовало 316 школ.  Все воскресные школы были бесплатными и существовали исключительно на пожертвования. Так, на три воскресные школы в Киеве в первый год их существования было собрано 136 руб. 78 коп., что помимо оплаты помещения дало возможность обеспечить учеников необходимыми пособиями — книгами, аспидными досками и т. п. В Одессе на щедрые пожертвования (от 25 до 200 руб.) были открыты пять воскресных школ. Движение, направленное к внесению просвещения в народные массы, охватило тогда все слои общества. Офицеры, духовенство, студенты, гимназисты, светские дамы, профессора — все в большей или меньшей степени приняли участие в этом движении. Активное участие в создании воскресных школ приняла петербургская просвещенная общественность. Школы эти «...в Петербурге открылись сразу во всех углах, — вспоминала современница, — у Таврического сада, на Васильевском острове, в Коломне и на Выборгской стороне. В центре одной из первых была устроена школа на углу Садовой и Инженерной, обслуживавшая население разных швейных, корсетных мастерских, прачечных и тому подобных заведении в районе Невского. Каждая интеллигентная семья Петербурга поспешила в лице молодых своих представителей принять участие в благом деле. Воскресные школы в целом носили общеобразовательный характер. Основу программы составляло обучение грамоте, чтению, письму, арифметике, закону Божьему. Но затем, в зависимости от профессиональных особенностей и степени подготовки учащихся, включались дополнительные предметы. В женских школах – рукоделие (кройка, шитье, вязание), в школе при Гальванической роте – математика и элементарный курс физики; ученики одной из воскресных школ Одессы просили обучать их иностранным языкам. Некоторые педагоги проводили уроки-беседы на литературные, исторические, географические темы. Помимо общеобразовательного значения современники отмечали и нравственное воздействие воскресных школ. Ушинский писал: «Вы спрашиваете меня, какого я мнения о нравственном значении воскресных школ для простого народа, но разве по этому поводу может родиться какой-нибудь вопрос? Где бы и как эти юноши провели свои 2-3 свободные воскресные часа, если бы не были в школе? В кабаке, трактире, за азартными играми в засаленные карты, в развращающих беседах, в одуряющем безделии. Что бы они ни услышали в школе, чему бы они ни научились в ней, все же это будет бесконечно нравственно выше того, что они могли бы выслушать и чему бы они могли выучиться дома, на улице, в трактире или питейном доме». «Положением о начальных народных училищах» 1864 года воскресные школы, учреждаемые правительством, частными лицами или общественными организациями, были отнесены к разряду начальных народных училищ. Наблюдение за их религиозно-нравственным направлением возлагалось на местных священников. Эти же установки повторялись и «Положением о начальных народных училищах» 1874 года. Попыткой осуществления духовного окормления воскресной школы было открытие в 1866 году 33 воскресных школ при духовных семинариях. Занятия продолжались 1 час перед обедней. Преподаванием занимались ученики семинарий. С 1867 года стали возникать воскресные школы, открываемые частными лицами и общественными организациями типа харьковского Общества распространения грамотности. Дальнейшему росту воскресных школ способствовали, помимо различных общественных организаций, и выдающиеся представители русской интеллигенции, такие деятели образования, как С.С. Старынкевич, открывшая в Петербурге Владимирскую женскую воскресную школу, О.В. Кайданова, организовавшая женскую воскресную школу в Тифлисе, X. Д. Алчевская — в Харькове. Последняя школа стала образцовой. Путем многолетней энергичной, подвижнической деятельности Алчевской удалось сделать школу настоящим культурным центром. При ней была создана большая библиотека, образован школьный музей, где находились наглядные пособия — атласы, глобусы, альбомы картин, чучела животных, физические приборы, фотографии знаменитых писателей и художников. В школе устраивались праздники — рождественская елка, литературные вечера. Учениц собралось больше 150. За 18-20 воскресений ученицы выучились читать и писать. «Благодарностям не было конца... Были в школе и две старушки, лет по 60, с очками на носу, читавшие с наслаждением по-славянски и учившиеся писать». С просветительской инициативой по организации воскресных и вечерних школ приняли участие и представители промышленной буржуазии. Школы при фабриках и заводах стали возникать в России еще в первой половине XIX века. Уже в 1834 году была открыта школа для рабочих при Трехгорной мануфактуре Прохоровых. Но заметную роль они начинают играть в связи с пореформенным техническим прогрессом. В это время при больших заводах, типа Путиловского в Петербурге, возникают школы на 1000-2000 человек. Особо примечательной в этом плане была деятельность Н.А. Варгунина в Петербурге, за Невской заставой. Семья бумажных фабрикантов Варгуниных  много сделала для жителей этой рабочей окраины. П.И. Варгунин в 1862 году открыл здесь воскресную школу на 700 человек учащихся. Его начинание продолжил племянник Н.А. Варгунин — образованный интеллигентный человек, он «всю жизнь посвятил работе на пользу просвещения». В 1880 году планировал создать «Общество содействия народному просвещению», собирал у себя на квартире сочувствующих этому делу людей, руководил разработкой проекта. В начале 80-х годов Н.А. Варгунин избирается в гласные петербургской городской думы и становится членом училищной комиссии, затем делается членом исполнительной комиссии по заведованию начальными городскими училищами. В 1882 году посетив Харьков, он ознакомился с опытом воскресной школы X.Д. Алчевской и задался целью организовать подобную школу на Шлиссельбургском тракте. По его ходатайству воскресная школа получила возможность занимать помещение ежедневной школы и уже в 1883 году имела 240 учеников мужского пола. Позднее в школу стали принимать и женщин. Кроме воскресных, стали организовываться и вечерние занятия. Первоначально они предназначались для повторения, но потом стали производиться «чтения научных и беллетристических статей», сопровождаемые показом «тех или иных картин», и беседы с учениками «по общеполезным знаниям». Программы вечерних занятий постепенно разнообразились, приобретая широкий просветительский характер. Помимо общеобразовательных бесед проводилась популяризация медицинских знаний и гигиенических навыков. Доктора Никольский, Мендельсон и Ляховецкий читали лекции о заразных болезнях, оспопрививании и т. п. «Воскресно-вечерние школы за Невской заставой, — вспоминал один из бывших учеников, — придавали особый облик всему району. На небольшом пространстве было 4 школы: в селе Александровском, затем женская школа в селе Смоленском, Корниловская школа в доме № 65 по Шлиссельбургскому тракту и ее отделение — у Михаила Архангела. Самой большой была школа в доме № 65 по Шлиссельбургскому тракту, где директором была О.П. Поморовская. Эта школа служила как бы центром». Школы не только давали знания своим ученикам, но и распространяли культурное и нравственное воздействие на местных жителей. В печати отмечалось: «Школы собирают в своем составе лучшие элементы рабочего населения, которое затем оказывает влияние на окружающую среду. Школы пользуются величайшим уважением не только учащихся в них, но и всего населения тракта».  Реформа образования, предпринятая правительством в начале 60-х годов, распространялась и на среднюю школу. «Устав гимназии и прогимназии», утвержденный в 1864 году, предусматривал создание двух типов гимназии — классической и реальной. Семилетний гимназический курс должен был давать учащимся среднее образование и готовить их к поступлению в высшие учебные заведения: классические гимназии — в университет, реальные — в технические институты. Гимназия объявлялась всесословной, и правом поступления в нее могли пользоваться все лица без различия званий и вероисповеданий. Кроме гимназий, дававших полное среднее образование, по Уставу 1864 года открывались и неполные средние учебные заведения (4-годичные) — прогимназии. Учебный план классических гимназий предусматривал, кроме обязательных предметов, преподавание древних языков — двух (греческого и латинского) или одного (латинского), в реальных гимназиях эти языки не преподавались, но значительно увеличивалось количество часов на математику, русский язык, физику, естествознание, современные иностранные языки, черчение и космографию. В гимназии принимали детей с 10 лет. Введение в жизнь Устава 1864 года и последующие министерские циркуляры способствовали совершенствованию и методической стороны обучения. Педагогическим советам была предоставлена некоторая свобода в выборе форм обучения и учебников. В связи с этим сразу же оживилась методическая деятельность многих гимназий (4-й московской, 2-й петербургской, вятской, тверской и т. д.).  «Устав гимназий и прогимназии» 1871 года определял гимназию как единственный и привилегированный тип среднего учебного заведения, ученики которого, по окончании и сдаче экзаменов на аттестат зрелости, получали право поступления в университет. Основным в гимназическом учебном курсе теперь стало изучение древних языков и математики. Увеличивался и срок обучения в гимназии до 9 лет. Для надзора за воспитанием учеников были введены должности инспекторов и классных наставников. Постоянными исполнителями функции становились директора гимназий, и особенно классные наставники и инспекторы, которых старались замещать учителями древних языков, как лицами заинтересованными судьбой классической школы. «Инспектор – это как бы правая рука директора, – вспоминал учитель Белозерский, –  своего рода „недремлющее око” внутри гимназических стен… Он должен все видеть, все слышать, обо всем знать». В учебное время инспектор наблюдал за внешним порядком в гимназии. В частности, проверял, вовремя ли учителя начинали уроки, «отмечая минуты их запоздания», обеспечена ли замена заболевшему преподавателю, нет ли нарушений формы одежды у гимназистов и т. п. «Вне стен учебного заведения инспектору принадлежит высший, так сказать, надзор за поведением учеников на улице и в местных общественных собраниях, а также и наблюдение за так называемыми „ученическими квартирами” (квартирами, которые снимали иногородние ученики гимназии». В помощь инспектору назначались так называемые надзиратели. На гимназию, в зависимости от количества учеников, полагалось от 3 до 5 надзирателей. Их обязанности сводились исключительно к наблюдению за тем, чтобы ученики не курили, не нарушали формы, не гуляли по улицам после указанного в особых правилах часа и, главное, — «не посещали портерных, ресторанов и тому подобных учреждений, куда им вход „строго запрещается” и куда, кстати сказать, гимназисты все-таки проникают, переодеваясь в частное „партикулярное” платье». Реальные гимназии, превращенные с 1872 года в реальные училища, становились учебными заведениями для «среднего промышленного класса», предназначенными готовить учащихся «к поступлению прямо на практическое поприще». В них устанавливался 6-летний срок обучения, причем 5 и 6 классы имели отделения применительно к местным потребностям: 1) техническое, с преобладанием механики, 2) техническое, с преобладанием химии, 3) горнозаводское, 4) сельскохозяйственное, 5) коммерческое, 6) технологически-агрономическое. Таким образом, реальные училища становились специальной школой, а общеобразовательной оставалась только гимназия. Развитие промышленности в России второй половины XIX века предъявило особые требования к высшему образованию. Остро встал вопрос о подготовке специалистов с техническим образованием, расширении научно-исследовательской работы университетов, создании новых высших учебных заведений. К середине XIX века в России существовали шесть университетов: Московский, Петербургский, Казанский, Харьковский, Дерптский и Киевский. В 1863 г. был открыт университет в Одессе (Новороссийский). Уже в 60-е годы ряд технических учебных заведений был преобразован в высшие: Петербургский технологический институт (1862), Горный институт (1866), Московское высшее техническое училище (1868) и др. В связи с запросами сельского хозяйства были открыты Петровско-Разумовская сельскохозяйственная академия (1865) и Новоалександровский институт сельского хозяйства и лесоводства (1869). Наряду с этим были открыты и новые высшие технические учебные заведения, таким образом, что количество их возросло с 7 почти до 60. Реформе высшей школы, как и многим другим реформам Императора Александра II, предшествовало широкое общественное обсуждение. В частности, широкая гласность была характерной чертой деятельности Министерства народного просвещения при А.В. Головнине, занявшем пост министра в 1862 г. Так, составленный Комиссией, возглавлявшейся фон Брадке, проект нового университетского устава был разослан во все университетские советы, лицам духовных и гражданских ведомств, переведен на немецкий и французский языки и доставлен многим иностранным ученым и педагогам. Новый устав распространялся на Московский, Санкт-Петербургский, Харьковский, Казанский, Киевский университеты. Согласно ему университеты признавались как самоуправляющиеся учреждения. Университетские советы получали право решать все методические вопросы, определять учебную программу, распределять средства на учебные пособия, назначать стипендии студентам, рекомендовать к изданию научные работы, присуждать награды и медали. Устав 1863 года устанавливал выборность ректора и деканов с последующим утверждением их попечителем учебного округа или министром просвещения. Устав также определил правила поведения студентов в учебном заведении и вне его стен, отменил форменную одежду. В стенах университетов сохранялись четыре факультета: историко-филологический, физико-математический, юридический и медицинский. В Дерптском университете существовал еще богословский, лютеранский факультет.В Санкт-Петербургском университете не было медицинского факультета, поскольку в городе действовала Медико-хирургическая академия, но функционировал факультет восточных языков. Число кафедр значительно возросло. На историко-филологическом факультете прибавились три новые кафедры: сравнительной грамматики индоевропейских языков, истории всеобщей литературы, теории и истории искусств. Восстанавливалась кафедра философии. На юридическом факультете появились тринадцать кафедр вместо семи. На естественных факультетах появились кафедры механики, технической химии и агрономической химии, кафедры физики и физической географии, кафедры минералогии и геогнозии, ботаники и зоологии. Новыми кафедрами пополнился и медицинский факультет, среди них были кафедры медицинской химии и физики, эмбриологии, гистологии и сравнительной анатомии, общей патологии, фармакологии, фармации, общей терапии и врачебной диагностики, теоретической и экспериментальной фармакологии. В преподавании сочетались лекционный метод с практическими занятиями. Учебная программа была расширена за счет специальных предметов. Помимо сугубо научного профилирования, университеты давали и прикладные знания. Характер и содержание университетских лекций совершенствовались. Профессора информировали студентов о современных достижениях европейской науки, новых научных теориях. Большее место в лекционных курсах стало отводиться освещению западноевропейской литературы, истории, права. Активизировались и научные публикации — в начале 60-х годов вышли из печати новые тома «Истории Руси с древнейших времен» Соловьева, «Исторические монографии и исследования» Костомарова, курс ботаники Бекетова. Появилась возможность для заграничных стажировок студентов и научных командировок преподавателей университетов. Новым явлением в университетской жизни стали научные дискуссии. В 1860 году в Петербургском университете прошел публичный диспут между Костомаровым и Погодиным. Поводом послужило выступление первого против норманнской теории. Сторонник теории Погодина придал научному спору открытый характер и стал инициатором дискуссии, которая вызвала большой общественный интерес. Актовый зал университета во время диспута был переполнен молодежью. Современница вспоминала: «Сидели по двое на одном стуле... сидели на коленях друг у друга, на окнах, на полу». Симпатии слушателей в основном были на стороне Костомарова. Стремление университетских ученых распространять научные знания проявилось и в чтении публичных лекций. При Вольном экономическом обществе с конца 50-х годов возобновились публичные лекции по широкой программе, профессор Петербургского университета С. С. Куторга прочел там целый курс «О человеке и природе». В Казани профессора университета Ешевский, Бабст, Булич и Пахман читали лекции гуманитарного цикла. В Петербурге товарищество «Общественная польза» даже открыло зал для публичных лекций в Пассаже. Там читали лучшие профессора университета: Ленц, Загорский, Ходнев, Цонковский. Билеты брались нарасхват. Лекции проходили при переполненном зеле. На каждой присутствовало не менее 300, часто до 500 и более человек. Важное значение для развития университетской науки имела организация, согласно уставу, новых лабораторий, клиник, музеев, кабинетов, т.е. научно-вспомогательных учреждений. По свидетельству А.В. Головнина, после введения устава 1863 г. молодежь университетов стала более ревностно заниматься наукой. Студенты естественных факультетов получили возможность заниматься в физических, химических, зоологических, физиологических лабораториях. При университетах и с участием университетских преподавателей стали создаваться многочисленные научные общества, деятельность их охватывала обширные регионы России и была очень плодотворна. Например, в 1868 году в Казани было создано «Общество врачей», председателем которого являлся профессор Казанского университета Виноградов. «Общество» производило «изучение в медицинском отношении Казанского края с целью повышения в нем уровня общественного здоровья». Среди прочих дел разрабатывались меры, призванные устранить «вредное влияние различных производств на жизнь рабочих». Сотрудники Харьковского университета изучали местные минеральные источники, принимали предупредительные меры против эпидемий (в частности, холеры), принимали участие в деятельности местного общества грамотности. В 1868 году в Петербурге, а затем в Казани, Киеве и др. городах возникли «Общества естествоиспытателей», деятельность их протекала в тесной связи с университетскими учеными. Активное участие в работе «Общества» принимал профессор Петербургского университета Фаминцын, в Казани совет университета предоставил в распоряжение «Общества» аудиторию и музей. При многих университетах создавались общества археологии, истории и этнографии, изучавшие местные памятники древности и собиравшие этнографический материал. Правом поступления в университеты по-прежнему пользовались выпускники классических гимназий. Юноши, окончившие реальные училища или духовные семинарии, для получения такого права должны были успешно выдержать экзамены по древним языкам в одной из гимназий, причем семинаристы - с особого разрешения духовного начальства. Семинаристам разрешалось учиться только в Дерптском, Томском, Петербургском и Варшавском университетах. Будущий студент подавал на имя ректора о принятии его на первый курс избранного факультета. К прошению прилагались аттестат зрелости, выданное местной полицией свидетельство о безукоризненном поведении, а с 1884 г. и выписка из школьного кондуита (журнала, в котором записывались пропуски учащихся). Серьезным достижением следует считать внесение в устав положения о праве университетов освобождать студентов от платы за учение, сокращать размер этой платы, а также удовлетворять просьбы студентов об отсрочке ее. Закон оговаривал, что эти льготы предоставляются только успешно обучающимся студентам. Срок обучения был увеличен до 5 лет. По окончании университета студенты получали звание кандидата. Наиболее способные могли продолжать занятия в аспирантуре. Через два года обучения аспиранты держали экзамен на степень магистра и готовили магистерскую диссертацию. Одной из главных задач того, что сейчас называется послевузовским образованием, была подготовка нового кадра преподавателей, ведь число студентов выросло втрое. Усиление финансирования университетов привело к значительному улучшению материального положения профессорского состава, выразившегося в увеличении их жалования вдвое. Укрепилась престижность профессоров, их авторитет в обществе. Для подготовки университетских преподавателей к профессорскому званию использовалась и такая форма, как командирование в зарубежные университеты. Периодом наивысшего подъема в подготовке преподавателей к профессорскому званию в зарубежных университетах следует считать 60-е гг. С 1862 по 1866 г. было командировано около 100 преподавателей: цифра для того времени довольно внушительная. Осуществлять руководство стажерами поручалось выдающемуся русскому педагогу, обладавшему богатым опытом в области народного образования, Николаю Ивановичу Пирогову. В 60-е гг. происходят изменения в правилах командирования российских преподавателей за рубеж. Если прежде российские стипендиаты проходили полный цикл стажировки при университетах Западной Европы, то с марта 1867 г. разрешалось командирование лишь тех, кто сдал магистерские экзамены, но не написал диссертацию. Рекомендовалось командировать доцентов, успешно преподававших в университетах в течение двух лет, а также преподавателей, создавших серьезные научные труды. Командировали на учебу за рубеж не келейно, а на заседаниях советов университетов и потому направляли лучших, достойных, талантливых, о чем свидетельствует дальнейшая научная и преподавательская судьба стипендиатов. Условие, поставленное Министерством народного просвещения перед командируемыми, состояло в требовании регулярного представления отчетов об учебе, которые надлежало делать один раз в три месяца. Регулярная публикация отчетов командируемых за рубеж в журнале министерства и выпуск их отдельным многотомным изданием имели целью знакомить университеты России с квалификацией стипендиатов, поскольку отчеты позволяли судить о познаниях и достоинствах каждого кандидата в профессора. Мера эта оказалась не менее эффективной, чем конкурсы и аттестации. Отчеты значительной части стипендиатов представляют собой обобщение опыта высшего образования России и потому находились в центре внимания российской профессуры. Публикация отчетов явилась проявлением политики гласности, проводившейся министерством в начале 60-х гг. Молодые магистры и кандидаты сравнивали образовательные системы Германии, Франции, Швейцарии, Англии, Италии, отметив при этом, какие стороны их могут быть применимы в развивающейся российской системе. Большинство их сходилось во мнении о невозможности искусственного перенесения западноевропейского опыта, в том, что следует глубоко и всесторонне учитывать конкретно-исторические условия России. Происходило, таким образом, критическое переосмысление зарубежного опыта. Университетскую общественность, и в том числе профессорских стипендиатов, волновал вопрос о связи науки и образования. Университеты, являвшиеся не только крупнейшими учебными центрами страны, но и средоточием научной мысли, получили широкую известность благодаря выдающимся ученым-профессорам: в Московском университете ими были историки Т. Н. Грановский и С. М. Соловьев; в Петербургском — математики П. Л. Чебышев, В. Я. Буняковский, физик Э. X. Ленц, зоолог С. М. Куторга; в Казанском — математик Н. И. Лобачевский, химик Н. Н. Зинин. Кроме научной и учебной работы университетские ученые консультировали народнохозяйственные вопросы, являясь членами различных комитетов и комиссий. Творческая активность университетских ученых получила в этот период воплощение в ряде выдающихся научных работ: математика П. Л. Чебышева, физика А. Г. Столетова, механика Н. Е. Жуковского. Историческая наука обогатилась завершающими томами «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьева (1878-1879), в это же время вышли в свет «Общинное землевладение...» М. М. Ковалевского, «Боярская дума в древней Руси» В. О. Ключевского и др. В результате университетской реформы, к концу XIX века Россия заняла одно из первых мест в мире по теоретическим разработкам многих отраслей науки, и прежде всего — химии, физики, естествознания, математики. В эти достижения значительнейший вклад был сделан университетскими учеными — Д. И. Менделеевым, А. Г. Столетовым, И. И. Сеченовым, А. А. Марковым и др. Особо следует отметить достижения в области реформирования женского образования, начало которому положила ещё Императрица Екатерина II. Необходимость создания открытых женских учебных заведений побудило к существенной реформе женской школы. В 1856 году министр просвещения А. С. Норов подал соответствующий доклад императору Александру II, который повелел «приступить к устройству на первый раз в губернских городах женских школ, приближенных по курсу к гимназиям». В свою очередь, профессор Н.А. Вышнеградский — инспектор классов Павловского института и редактор «Русского Педагогического вестника», заручившись поддержкой императрицы Марии Александровны и принца П. Ольденбургского, обратился в Главный совет женских учебных заведений с проектом отдельного открытого женского училища в Петербурге и получил на это разрешение. В августе 1857 года произошло открытие училища, получившего название Мариинского, как находившегося под покровительством императрицы Марии Александровны. В речи на торжественном открытии Вышнеградский выразил надежду на то, что училище станет залогом новой системы образования, сочетающей семейные начала воспитания и школьное обучение, ибо «школа учит лучше, чем семья; а семья воспитывает несравненно лучше, чем школа». Учебная программа была рассчитана на 7 лет. Предметы делились на обязательные и необязательные. К первым относились: закон Божий, русский язык и словесность (литература), история — всеобщая вкратце, отечественная подробно, география, естествознание, арифметика и «понятие о женских рукоделиях», а также пение, черчение и рисование. Необязательными были: французский и немецкий языки, музыка и танцы. Плата за обучение составляла 25 руб. в год, за обучение необязательным предметам — дополнительно 5 руб. за каждый предмет. Мариинское училище стало открытым и всесословным — к обучению в нем допускались «девицы всех свободных состояний, без различия сословий» от 9 до 13 лет. Из 140 принятых в училище девушек 97 были дочерьми дворян и чиновников, 12 — духовного звания, 20 — купеческого, 10 — мещанок и 1 воспитанница из крестьян. Вот как описывал открытие училища один из его первых педагогов: «Множество девочек в праздничных платьях, несмотря на будний субботний день, шло и ехало по Невскому проспекту в сопровождении своих матерей и отцов. Все спешили к небольшому частному зданию на углу Невского и Троицкого переулка со скромной вывеской „Мариинское женское училище для приходящих девиц”. И как разнообразны были лица и костюмы подъезжавших и подходивших! Вот подходит простая женщина, ведя за руку свою десятилетнюю дочь в простеньком, новеньком, розовом ситцевом платьице с платочком на голове... Вот входит по лестнице разодетая купчиха с нарядной пухленькой дочкой... А вот и карета подъезжает к подъезду. Из нее выходит почтенный сенатор с тремя девочками в белых платьях...». В 1858 году было утверждено «Положение о женских училищах ведомства министерства народного просвещения». Женские училища открывались I и II разряда — шести- и трехгодичные. Учебные программы учениц I разряда включали закон Божий, русский язык, арифметику, основы геометрии, географии, общие сведения по естественной истории и физике, а также всемирную и русскую историю. Кроме того, по желанию учащихся за особую плату им могли давать уроки иностранного языка (французского или немецкого), рисования, чистописания и рукоделия. Учебная программа училищ II разряда была сокращенной. Кроме закона Божьего и русской грамматики там преподавали сокращенную русскую историю, географию, начала арифметики, чистописание и рукоделие. В 1862 году Мариинские женские училища были переименованы в гимназии; так же, как в мужских гимназиях, полный курс обучения в них составил семь лет, сокращенный — три года. Кроме того, при Мариинских гимназиях разрешалось создавать педагогические курсы, которые давали гимназисткам специальное образование. Во второй половине XIX века на смену женским пансионам появились частные женские гимназии. Возникавшие в более-менее значительных городах, обладавшие достаточной материальной базой, такие гимназии имели возможность лучше организовать учебный процесс. Так, например, первая частная гимназия в Петербурге была основана двумя интеллигентными богатыми женщинами — М. П. Черепановой-Спешневой и М. Д. Дурново. Учебными делами ведал педагогический совет, куда входили известные педагоги — Водовозов, Страннолюбский, Бекетов. Ими был разработан и учебный план. «Естествознание, — вспоминала бывшая воспитанница, — было поставлено прекрасно; помимо того, что преподавателями зоологии, ботаники, физики являлись профессора университета, у нас имелись богато обставленные кабинеты и коллекции. В старших классах была введена химия, подробный курс которой читал профессор Лесного института Лачинов... Математика проходилась по программе мужских гимназий... С учителем истории читали по его указанию исторические книги и давали ему затем отчет о прочитанном, для чего задавались исторические сочинения... В старших классах читалась иностранная литература лекторами университета и лицея. Каждый лектор читал на соответствующем языке, без учебников».108 Конечно, таким образом поставленная гимназия была очень дорогой. Лишь очень состоятельные и интеллигентные родители могли отдавать туда своих, притом хорошо подготовленных дочерей. В 1873 году в Москве была открыта женская гимназия С. А. Арсеньевой. Среди ее учителей были известные педагоги, разработавшие учебный план, в основу которого было положено серьезное изучение литературы. Одним из выдающихся частных женских учебных заведений стала гимназия, открытая в 1881 году в Петербурге известным русским педагогом В. Я. Стоюниным. Принимавшие активное участие в ее создании П. Ф. Лесгафт, В. А. Вознесенский, А. Н. Страннолюбский стремились претворить там на практике передовые педагогические идеи. В гимназии была отменена 5-балльная система отметок, наказания и награды, классные дамы были заменены классными наставниками, которые назначались из учителей. Главной целью преподавания считалось развитие у детей интереса к знаниям, а не механическое заучивание учебника. Большое внимание уделялось физическому воспитанию учащихся, программу которого разработал П. Ф. Лесгафт. Также на передовых педагогических принципах основывалось обучение в созданном в 1881 году в Одессе группой профессоров Новороссийского университета женской гимназии, получившей название «Новой школы». Там также были отменены отметки, наказания и награды. По истечении учебной трети родителям выдавалась характеристика ученицы. Помимо предметов, включавшихся в учебный план мужской гимназии, здесь преподавались естественные науки, новые языки, музыка, пение, гимнастика и ручной труд. Наряду с уроками практиковались познавательные экскурсии за город, в каменоломни, на заводы. Продолжала существовать категория привилегированных и закрытых учебных заведений, возникших в России еще в XVIII веке, — это частные пансионы и институты благородных девиц. Первоначально призванные воспитывать лишь потомственных дворянок, они во второй половине XIX века значительно расширили контингент учениц за счет девушек из семей чиновников (личных дворян), технической, научной и творческой интеллигенции и состоятельных буржуазных семей. Тем не менее, они сохранили привилегированный характер, принципы определенного отбора воспитания, отчасти — традиции и педагогическую практику первой половины XIX века. Наиболее привилегированными закрытыми женскими учебными заведениями в России во второй половине XIX века по-прежнему были институты благородных девиц, стойко хранившие традиции дворянского воспитания. Однако новые педагогические веяния проникали и за стены этих закрытых заведений. В первую очередь нововведения произошли в наиболее «аристократическом» Смольном институте — своего рода цитадели консервативной педагогической системы. Реформа Смольного была начата и проводилась по инициативе императрицы Марии Александровны, чья прогрессивная роль в деле женского образования незаслуженно мало освещалась. Видный современный исследователь В. Г. Чернуха так характеризует императрицу: «Женщина умная, образованная, обладавшая чувством такта, она сумела подняться до уровня стоящих перед страной задач, проделав вместе с Александром II путь постижения горьких уроков и назиданий общественного мнения». Проблемы образования особенно интересовали Марию Александровну. Причем ее личные воззрения в этой области отличались широтою и прогрессивностью. Выше отмечалась ее роль в создании Мариинских гимназий. Не менее значительным начинанием явилась реформа институтов благородных девиц. Историк Смольного института писал: «Знакомство с современными новыми идеями и стремлениями педагогики, новые потребности русского общества, а также личные наблюдения над жизнью женских институтов привели императрицу к мысли о необходимости коренных реформ». Началом нововведений в Смольном стало назначение в 1859 году инспектором института бывшего инспектора Гатчинского Сиротского института К.Д. Ушинского, проявившего себя талантливым педагогом. В мае того же года он представил в совет Смольного «Проект некоторых преобразований в распределении классов». Предложения Ушинского сводились к следующему: 1) уравнять курсы обучения в Смольном институте и Александровском (мещанском) училище, 2) вместо трехгодичных классов (в Смольном было 3 трехгодичных, в Александровском училище — 2 трехгодичных класса) ввести в обоих заведениях 7 одногодичных классов; переводы из класса в класс производить экзаменом. Воспитанниц принимать в институт не раньше 10 лет, 3) в обоих учебных заведениях образовать специальный педагогический класс, в котором окончившие институт воспитанницы (теперь в качестве пепиньерок) год или два будут иметь «практические занятия по обучению и воспитанию», то есть будут проходить педагогическую практику, 4) при первом классе учредить подготовительное отделение для малолетних или слабо подготовленных, в котором занятия будут вести девицы из педагогического класса (пепиньерки). Форму предполагалось сохранить прежнюю: для I и II классов — кофейную, III и IV — голубую, V, VI, VII -белую. Длительность уроков должна быть сокращена до 1 часа. В феврале 1860 года проект Ушинского был утвержден императрицей. Дальнейшие изменения Ушинский вносил и в учебную программу. Основным предметом обучения он считал русский язык, количество часов на изучение которого увеличивалось, так же как на географию и историю. Преподавание французского языка начиналось с 1 класса, немецкого — с 3 класса. В «Записке», поясняющей основные тенденции учебной программы, Ушинский писал: «...одна из важнейших задач женского воспитания состоит в том, чтобы еще в заведении приучить девиц к полезному плодотворному чтению... образовать в них вкус к изящному в литературе и, таким образом, положить прочное основание их дальнейшему самообразованию». Таким образом, учебная программа, разработанная Ушинским, основывалась на совершенно новых педагогических принципах: вместо преимущественного внимания к иностранным языкам — углубленное изучение родного языка, отечественных истории и географии, вместо механического вызубривания учебника — сознательное усвоение предметов, вместо рукоделий, которыми заполняли все свободное время, — содержательное чтение, развивающее интеллектуальные интересы. Результаты новой системы преподавания не замедлили сказаться. Бывший тогда учителем в Смольном Д.Д. Семенов отмечал: «Девицы и большие, и маленькие стали учиться отлично... Так обстоятельно подействовало на восприимчивые души воспитанниц живое слово после мертвящего, схоластического преподавания. И та же институтка, которая лишь год тому назад заботилась только о своей наружности, думала о танцах, мечтала о выездах и победах... теперь полюбила и чтение, и науку, и труд». Настоящим прорывом в деле женского образования стало создание высших женских учебных заведений. В апреле 1876 года было принято «Положение», по которому министерству просвещения предоставлялось право учреждать в университетских городах высшие женские курсы. Вскоре после опубликования «Положения» в министерство было подано прошение об открытии высших женских курсов в Петербурге. К прошению прилагался учебный план, составленный профессорами Петербургского университета. Прошение было подписано ректором университета профессором А.Н. Бекетовым, профессорами А.П. Боровиковским, А.Я. Гердом, А.Н. Страннолюбским, а также Н.В. Стасовой, О.П. Рукавишниковой, С.В. Ковалевской. В.П. Тарновской, О.А. Мордвиновой и др. 20 сентября 1878 года состоялось открытие Высших женских курсов, получавших вскоре неофициальное название «Бестужевских». Они состояли из трех отделений: словесно-исторического, физико-математического и специально-математического. Курсы жили полнокровной жизнью. Постоянно устраивались литературно-музыкальные вечера, публичные лекции; по воскресеньям организовывались экскурсии в музеи и пригороды Петербурга. Активно участвовали курсистки и в общественной жизни страны. Организация учебно-методической работы курсов соответствовала учебным планам университетов. Большое внимание уделялось практическим занятиям и семинарам по читаемым дисциплинам. Так, под руководством профессора И. И. Гревса слушательницы занимались изучением исторических монографий. Известный литературовед профессор Н. К. Пиксанов, не ограничиваясь на семинарах подготовкой и обсуждением рефератов, давал возможность слушательницам применять знания на практике, привлекал их к составлению энциклопедического словаря и библиографического пособия по истории русской литературы, помогал публикации лучших работ. Им был создан Тургеневский кружок, участницы которого занимались изучением неизданной переписки Тургенева, воспоминаний о нем. Каждый год педагогический совет Бестужевских курсов отмечал лучшие работы курсисток. В результате проведенной Императором Александром II реформы образования уже на рубеже XIX-XX веков Россия вошла в число ведущих университетских держав. Мировая общественность с изумлением наблюдала за прогрессом российского образования и культуры. И это дало основание В. Ключевскому заявить: "В сознании образованного мира совершился глубокий перелом, в высшей степени важный для судеб цивилизации; этот перелом изменил отношение западноевропейских народов к русскому и русских к ним".

 

На рисунке - освящение всеславной народной школы в 1880 г. в присутствии цесаревича Александра Александровича

 

 

 

 

Версия для печати