Святый Иоанне, благочестием, молитвою и страстотерпчеством Богу угодивый (из акафиста в честь и похвалу княгини Елисаветы и купно с нею страстотерпцев Алапаевских)

Спи в колыбели нарядной,

Весь в кружевах и шелку,

Спи, мой сынок, ненаглядный,

В тёплом своем уголку!…

В тихом безмолвии ночи

С образа, в грусти святой,

Божией Матери очи

Кротко следят за тобой.

Сколько участья во взоре

Этих печальных очей!

Словно им ведомо горе

Будущей жизни твоей.

Такие строчки 4 марта (даты до 1918 г. даются по юлианскому календарю, принятому в Российской Империи) 1887 г. написал Великий Князь Константин Константинович о своём почти семимесячном сыне-первенце Князе крови Императорской Иоанне.

О каком горе думал Великий Князь-поэт? Наверное, он имел в виду обычные житейские невзгоды, от которых не защитят ни стены хижин, ни портьеры дворцов. Трудности в учёбе, обиды от людей, сердечные страдания – да мало ли невзгод, о которых малыш ещё не знает, но обязательно встретится? Но, вместе с тем, стихотворение трагически предрекало самое настоящее, большое Горе. Поношение, заточение и гибель от рук своих же соотечественников. Пока свёрток кружев и крахмальных пелёнок сопел в своей опочивальне, на него, всего на миг, уже легла чёрная тень Алапаевской шахты…

Но не будем забегать вперёд, а расскажем биографию князя с самого начала. Всё началось с рождения. 23 июня 1886 г., жаркий летний день, у Великого Князя Константина Константиновича родился первенец. Вскоре он был окрещён. Но вот незадача – младенца не наградили орденом Св. Апостола Андрея Первозванного, как всех мужчин-Романовых до него. Как же так? Дело в том, что Иоанн Константинович был первым Князем Императорской крови, т. е. правнуком царствующего Императора, чьи отец и дед не царствовали. Титул князей крови был введён Императором Александром III буквально за два года до рождения Иоанна. Юный «Константинович» титуловался просто «Его Высочество», без слова «Императорское» и должен был получить орден Св. Апостола Андрея Первозванного только по вступлении в брак или же после достижения 20-летнего возраста. Были ещё особенности в гербах, денежном содержании, но мы не будем вдаваться в нюансы, дабы не утомлять читателей.

Князь Иоанн родился в необычной семье. Его отец – Константин Константинович – совмещал в себе любовь к искусству, к военной службе и к православию. Лира, меч и крест в этой семье гармонично сосуществовали и, конечно, не могли не оказать влияние на детей Великого Князя (которых, кроме старшего Иоанна, было ещё восемь).

По вечерам, когда дети, ложились спать, Великий Князь Константин с супругой – Великой Княгиней Елисаветой Маврикиевной – приходили в детскую, чтобы присутствовать при молитве. Отец требовал, чтобы все дети знали наизусть не только молитвы утренние и вечерние, но и тропари двунадесятых праздников и читали их в положенные дни.

Как вспоминал младший брат Иоанна, князь Гавриил Константинович, «Отец был с нами очень строг, и мы его боялись, “не могу” или “не хочу” не должны были для нас существовать. Но отец развивал в нас и самостоятельность: мы должны были делать все сами, игрушки держать в порядке, сами их класть на место. Отец терпеть не мог, когда в русскую речь вставляли иностранные слова, он желал, чтобы первым нашим языком был русский. Поэтому и няни у нас были русские, и все у нас было по-русски». Даже комнаты на детской половине дворца носили тоже русские названия: опочивальня, гуляльня, мыльная (ванна).

Иоанн Константинович, или Иоанчик, как называли его в семье, рос здоровым, хотя и немного впечатлительным ребёнком. Боялся, например, шкуры белого медведя с большой головой, лежавшей в приемном кабинете отца, и плакал, когда его к ней подводили. Но тихим он не был. Как то, находясь в гостях у тёти – греческой королевы Ольги – во время завтрака, когда за столом было много народу, Иоанн вдруг расшалился и хлопнул греческого короля по лысине. Наказание было строгим.

К подраставшему Иоанчику и его брату Гавриилу родители решили, приставить «дядьку» – мужчину. По неизвестным причинам, выбор пал на студента-медика, окончивший Духовную академию и прислуживавшего в церкви Мраморного дворца. Когда он пришел к Князьям в первый раз, Иоанчик попросил его, чтобы он рассказал ему «сказку про молебен». Запомним этот момент. Интерес к церковному быту останется у Иоанна Константиновича на всю жизнь.

Другим интересом, как у большей части мальчишек, была, конечно, военная служба. С детства Иоанн Константинович решил, что будет Конногвардейцем. Конная гвардия считалась в семье «Константиновичей» своим родным полком. Дед, отец два дяди Иоанна числились в Конной гвардии с самого рождения.

Но для того, чтобы стать офицером, нужно учиться. И в 1900 г. Иоанн Константинович поступает в Первый кадетский корпус. Когда отец принёс приказ о зачислении – юный князь был безмерно счастлив и уже на следующий день появился в новой униформе. Кстати, о форме. Юного князя заставляли самостоятельно чистить свои сапоги и медные пуговицы на мундирах – как и его однокашников. Правда, теоретические предметы князь проходил дома. В корпус он ездил только на строевые занятия.

В 1905 г. Иоанн Константинович был зачислен в Николаевское кавалерийское училище. Но и здесь теория проходилась на дому, а с юнкерами князь соприкасался только в полевых лагерях. В 1907 г. наконец-то состоялось долгожданное производство в офицеры. И конечно, юный офицер вышел в Конногвардейский полк, где и прослужил десять лет — до самой революции. Последние годы перед Великой войной он назначался ассистентом к штандартам на ежегодном Благовещенском параде — как в свое время его отец и дед.

В 1911 г. в личной жизни Иоанна Константиновича произошли большие перемены. В мае его отец записывает в дневнике: «Иоанчик давно мечтает о старшей царской дочке Ольге. Я ему посоветовал воспользоваться добрыми к нему отношениями <…> и в ноябре, когда Ольге исполнится 16 лет, признаться в своих чувствах императрице». Однако уже летом Иоанн через Итальянскую королеву Елену спрашивает о возможности приехать и увидеться с принцессой Еленой Петровной, дочерью сербского короля, к которой вскоре едет на свидание в Турин. И 10 июля в семью Константиновичей приходит телеграмма: «Нашёл картину». Это значило, что принцесса понравилась Иоанну. А уже вечером пришла вторая телеграмма – «Купил брильянт». Это значило, что он сделал предложение и получил согласие.

Мы не знаем, где и как увидел Иоанн Елену. Судя по тому, что Елена была хорошей подругой Княжны Ольги Николаевны, не исключено, что влюблённый в Ольгу Иоанн дежурил (как флигель-адъютант Государя с 1908 г.) при особе Императора и увидел принцессу Елену… И это была любовь с первого взгляда. Пылкая, юношеская, бескомпромиссная.

Впрочем, скажем для объективности, брак среди царственных особ – дело непростое и связанное со многими формальностями. Тем более, что Иоанн был Князь Императорской крови, а это налагало свои условности. Об этом красноречиво свидетельствует дневниковая запись Великого Князя Константина Константиновича: «Решено, что Елена будет венчаться без обычной для невест великих князей и для великих княжон короны и мантии. Гендриков проговорился, что по этому вопросу шла переписка между Их Величествами и императрицей Марией Федоровной, которая стояла и за корону, и за мантию. Но здесь решили, чтобы их не было. Как дочь короля Елена будет носить титул Королевского Высочества и будет иметь право принимать дипломатов, тогда как у Иоанчика, как у правнука императора, этого права нет. Это касается, разумеется, не частных обыденных приемов, а официальных, в присутствии церемониймейстеров».

Брак этот дал дому Романовых двух детей – князей Всеволода и Екатерину. Когда молодой папа пришёл посмотреть на новорождённого, то с удивлением обнаружил в ручке младенца… кадило! Так решили подшутить над Иоанном его младшие братья. Ещё до пополнения в семействе Князя Крови они шутили, что ребёнок родится «с кадилом в руке» из-за особой религиозной ревности Иоанна Константиновича. И перед рождением малыша было заказано маленькое кадило, которое и вложили в руку новорожденного.

О религиозности Князя Иоанна стоит сказать особо. С детства князь читал Апостол на службе. В мае 1901 г. года вся семья Константиновичей прибыли в монастырь Оптину Пустынь. Дети с удовольствием бывали на церковных службах в Оптинском монастыре, присутствовали при монашеском постриге и получили вместе с родителями благословение от старца Иосифа. В деревне им была предоставлена полная свобода и они могли играть с деревенскими детьми, ходили в лес, на сенокос и чувствовали себя, как дома. Впоследствии Иоанн Константинович не раз бывал в Оптиной пустыни, встречался с Преподобным Амвросием и беседовал с монахами монастыря. Любовь Князя к божественной службе с годами только укреплялась. Так, на своём венчании Иоанн, желая точно придерживаться церковных правил, снял палаш. Дело в том, что по церковным правилам жених во время венчания должен быть без оружия, но на придворных свадьбах оружие почему-то не снималось. Однако для князя Иоанна соблюдение церковных правил было выше придворных традиций и мнения света.

После февральского переворота Князь крови стал ещё больше времени уделять богослужению, прислуживать духовенству в алтаре и даже короткое время руководил церковным хором (в ссылке в г. Вятка, уже в 1918 г.). Иоанн Константинович даже получил благословение носить стихарь на службе. Вид Романова в стихаре, по всей видимости, породил слух о том, что Иоанн Константинович принял сан священника.

Дальнейшее известно. Арест и ссылка. Разлука с женой и томительные дни ареста в Алапаевске. Но даже в таких условиях узники Романовы, по свидетельству очевидцев, работали в огороде, своими руками сделали грядки и цветочные клумбы; во дворе всё вычистили и привели в порядок, так что получился чистый и уютный уголок, где Князья нередко под открытым небом пили чай, читали и беседовали. Отрадой для Иоанна Константиновича было то, что вместе с ним было два его родных брата – Константин и Игорь.

В июне 1918 г. положение Алапаевских узников резко изменилось к худшему: у Князей было конфисковано все их имущество – обувь, белье, платье, подушки, золотые вещи и деньги; оставлено было только носильное платье и обувь и две смены белья.

А дальше… Ночь с 17 на 18 июля. Алапаевская шахта. И – светлые чертоги Царства, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная.

Существует предание, что узники не умерли сразу. А Елисавета Феодоровна своим апостольником перевязала рану князю Иоанну. Князь Иоанн, наверное, больше всех из Алапаевских узников был духовно близок к Елизавете Феодоровне, и удивительно, как предание «отгадало» это. Однако, документы белого следствия предание не подтверждают. Смерть наступила от удара. На фотографиях и в описании тел никакой повязки у Иоанна Константиновича нет. Скорее всего, смерть их была мгновенной.

«Милый юноша, совсем ещё мальчик, благочестивый, любящий, вежливый, скромный, немного разиня, не обладающий даром слова, несообразительный, но вовсе не глупый и бесконечно добрый» -– так записал в своём дневнике Великий Князь Константин Константинович о своём 20-летнем сыне. Благочестие и доброта позволили Князю крови Императорской Иоанну Константиновичу пройти через трагедию страны начала ХХ века, сохранив чистоту. Не запятнав себя изменами, политиканством, князь Иоанн остался честным слугой своего Императора, любящим супругом и, самое главное, твёрдым сыном Святой Церкви.

Пыльцын Ю. С.