Корр. Уважаемый Андрей Юрьевич! В прошлом интервью Вы обещали рассказать, почему монархия предпочтительнее других форм правления для выполнения задачи разгосударствления экономики?
А.С. Да. В прошлый раз мы говорили о том, что избыточное участие государства в экономике, или если хотите экономическое господство бюрократии (сразу говорюсь, что отношу к бюрократии отнюдь не всех государственных служащих, и вообще связываю с ней совсем не обязательно на государственной службе формально состоящих лиц) , будучи не только способом удовлетворения своекорыстного, паразитического корпоративного интереса этого социального сообщества, но, и это гораздо важнее, тормозом экономического развития вообще (темпов роста ВВП на душу населения), с необходимостью ведёт к исчерпанию ресурсов. А такое исчерпание в нашем случае обусловливает утрату государствообразующим русским народом способности к выполнению им его всемирно-исторической задачи.
В таких обстоятельствах русский народ становится в один ряд со всеми остальными, столь высокого уровня задачи персонально не имеющими. Соответственно, отпадает основание для имперского характера русского государства, совместного бытия русской нации и иных объединенных им этносов. Страна становится уязвимой не только для внешнего давления, но для более опасного действия внутренних центробежных сил, т.е. для дальнейшего раскола, в том числе до утраты необходимой для самостоятельного державного существования территории.
В отсутствие многочисленного на протяжении нескольких поколений воспитанного в условиях экономической свободы класса частных предпринимателей и наёмных работников квазидемократические институты являются не более чем созданными той же бюрократией в собственных интересах симулякрами. В условиях же той или иной напряженности террора, т.е. неоправданного объективно насилия, неизбежно сопутствующего тоталитарному режиму, а государственная монополия на средства производства, это тоталитаризм, что называется в чистом виде, без примесей (об этом я скажу чуть позже), преодоление экономического господства бюрократии невозможно. Она сама по себе на это мало способна даже теоретически. Эту социальную «клептоманию» может вылечить только специалист соответствующего учреждения социального здравоохранения. По моему глубокому убеждению для России – это монарх-самодержец.
Корр. Каким именно образом?
А.С. Для начала, раз уж монархия есть форма государственного правления, договоримся, что следует понимать под государством. Определений много. Мы для наших целей примем следующую дефиницию: государство есть система институций публичной власти, т.е. придающая своим велениям общеобязательный характер, целью которого является реализация права, установление и обеспечение правого порядка.
Корр. То есть изначально надо определить, что такое право?
А.С. Совершенно верно. Здесь, кстати, у многих полная путаница в головах. Очень многие путают право с законодательством. Поскольку человеческая личность формируется в условиях общения с другими людьми, т.е. человек неизбежно вступает с другими людьми в те или иные отношения, постольку одна сторона того или иного отношения должна действовать определенным образом, а другая сторона вправе требовать или просто рассчитывать на такое действие. Иными словами, в каждом отношении между людьми есть субъективная, подчеркиваю, именно субъективная обязанность и корреспондирующее ей субъективное же право. Отношение регулируется определенной поведенческой нормой, содержащей определенное правило поведения. Это правило является объективным и общим для всех в каждой конкретной ситуации. Всю совокупность таких норм мы здесь назовём нравственностью. И задача государства в том чтобы для соблюдения этих норм действовать там, где его действие объективно допустимо. Здесь надо четко различать границы действия государства. Государство может, установив определенную меру ответственности, заставить вставать при исполнении гимна, но не может заставить любить его музыку. Это за пределами государственного действия. То среди норм нравственности есть такие, которые требуют для их соблюдения применения силы, в том числе силы авторитета, государства, а есть такие, которые находятся, причем находятся объективно, вне сферы государственного действия. Первые мы условно назовем правом (объективным), а вторые – условно моралью. Первые, как и вторые, конечно, являются нормами нравственными, т.к. все объективные нормы, в том числе нормы права не могут быть безнравственными. Но реализация правовых норм требует активной позиции государства. Другое дело – законодательство.
Корр. Да, в чем, собственно, разница?
А.С. Разница в том, что нормы законодательных актов есть результат субъективного отражения в человеческом сознании объективных норм права. Отражение это, сколько бы в нем не участвовало людей, теоретически один человек или граждане всей страны, является субъективным, лишь отчасти адекватно соответствующим объективным нормам. Иными словами, не всякая законодательная норма является правовой.
Например, никаких объективных правовых оснований для обложения налогом единственной имеющейся у Вас квартиры, в которой Вы проживаете с Вашим семейством, нет. Доходов она не приносит, одни расходы. Однако в законодательстве такая норма, представляющая собой обычный пример законодательного произвола, вполне может содержаться. И к применению её на практике государство вполне может принимать меры принуждения. Ведь именно практика является реальным, не на бумаге существующим показателем того политического режима, который существует в стране – тоталитарного или правового. Как говорит народная поговорка «всуе законы писать, коли некому их исполнять». Про «дышло» мы уже говорить не будем.
Корр. Здесь, пожалуйста, поподробнее. Тема тоталитаризма чрезвычайна интересна.
А.С. Всякое государство отчасти тоталитарное и отчасти правовое. Тоталитаризм есть действие государства в сфере, объективно такое действие не предусматривающей, в той, которую мы выше условно назвали моралью. Или даже в сфере, вообще выходящей за пределы совокупности объективных норм поведения. Чем больше области такого государственного действия, тем большей тоталитарностью характеризуется соответствующий политический режим. Чем больше сфера действия государства (законодательство и практика его применения) соответствует той, что мы назвали правом, тем более такой режим является правовым. Но элементы тоталитаризма и правовой государственности присутствуют в любой стране. Деля режимы мы говорим о векторе, не только о состоянии, но и, быть может это даже важнее, о динамике. Всё дело в том, насколько велико отклонение о права и насколько важны соответствующие отношения. Ведь трамвай при любом режиме следует обходить спереди.
Причем, для характеристики политического режима в качестве правового государства важно не только малая доля «тоталитарных норм» и тенденция к уменьшению их объема, но малая доля и тенденция к уменьшению той части права, которая остается без внимания государства. В первом случае государственная монополия (она не должна, да, как мы говорили в прошлый раз, не может быть абсолютной стопроцентной) есть признак тоталитаризма. И большой, существенный признак. Во втором случае, когда доля государства гораздо ниже оптимальной (20-25%), о правовом государстве говорить также не приходится, хотя это уже не тоталитаризм. Анархическая, так сказать, составляющая любого политического режима. Тоже не есть хорошо. Но мы говорим об избыточном участии. Отказаться от него, чуть ли не из-за очевидной зависимости, бюрократия без постороннего вмешательства не может. Несмотря на гибельность последствий этой зависимости, в конце концов, и для всей бюрократии в совокупности, как социальной корпорации, её сторонники приведут Вам тысячи тысяч аргументов «за». Здесь нужна власть, стоящая вне и над бюрократией. Власть монарха. И здесь нам необходимо снова обратиться к теме права. Конкретнее, к том, что есть источник права и как к этому источнику относятся такие формы правления как монархия и республика.
Корр. У Ивана Ильина есть такая книга «О монархии и республике».
А.С. Да, этой теме Иван Александрович посвятил один из своих замечательных трудов. Не меньшее внимание соотношению монархии и республике уделили Лев Александрович Тихомиров и Иван Лукьянович Солоневич. И многие другие русские мыслители. Однако вернемся к источникам права.
Республиканская идеология, довольно лукавая, источником права и власти объявляет народ. При этом источник права и законодательства теоретически совпадают. Никакой разницы республиканцы здесь не видят. Право это и есть законодательство. Никакого тоталитаризма в принципе не бывает. Что большинство (заметим, что уже не обо всем народе речь) решит, то и правильно. И даже не большинство от общего числа, а от тех, кто наделен правом голосовать. И даже не от большинства последних, а от тех, кто пришёл голосовать. И даже не абсолютное, а относительное большинство, которое на практике оказывается меньшинством, и даже не меньшинство, а часть партий, финансируемых государством. Критерий оценки находится внутри самого оцениваемого предмета. Двоечник сам, исходя их своего личного уровня знаний, оценивает своё сочинение на «отлично». И иначе, естественно, не может быть. Как говорится в разделе III.7. Основ социальной концепции Русской Православной Церкви «современные демократии… не ищут божественной санкции власти». При монархии же власть является богоданной (там же) – её задача «да будет воля Твоя яко на небеси и на земли». Воля Божия – вот первоисточник власти для монарха. И хотя у монарха эта воля в силу греховности любого человека может отражаться в сознании его с той или иной степенью искаженности, но признание этой воли требует поиска правды, как абсолютной, объективной и конкретной Истины, хранителем которой является Церковь. Республиканское же государство существование Бога и Церкви игнорирует. Даже если их существование и упоминается в Конституции.
Корр. А есть такие государства?
А.С. Греция, например. Её Конституция, начинающаяся словами «Во имя Святой, Единосущной и Нераздельной Троицы», в ст. 3 провозглашает: «Господствующей в Греции религией является религия восточно-православной Церкви Христовой. Православная Церковь Греции, признающая своим главой Господа нашего Иисуса Христа, неразрывно связана в своих догматах с Великой константинопольской Церковью и со всякой другой единоверной Церковью Христовой, неуклонно соблюдает, так же как и они, святые апостольские и соборные каноны и священные традиции». Но соблюдение Церковью святых канонов никак не ограничивает государство в его решениях, церковного благословения бюрократии не требуется. Впрочем, нам до Греции дела нет. По нашему телевидению мы тоже время от времени видим разного уровня государственных деятелей, стоящих со свечками в руках на церковной службе. Но спросите у них, надо ли Церковь наделить правом вето при решении государственных дел, вам ответят, скорее всего, что «у нас Церковь отделена от государства», «государственная власть принадлежит народу, вернее его большинству, вернее меньшинству, вернее политическим партиям, вернее финансирующей их государственной власти».
Таким образом, если возможно коротко ответить на вопрос «Почему монархия?», то следует признать, что лишь Глава государства, получающий и передающий Верховную неограниченную ничем кроме хранимой Церковью Божьей Истиной государственную власть по наследству согласно неизменному, законом установленному порядку, и в силу этого не зависящий от корпоративной воли одного лишь административного слоя, способен восстановить исключительно служилый характер деятельности этого слоя.
Более подробно об условиях такого восстановления Вы можете прочесть по вышеприведенным гиперссылкам на мои посвященные соответствующим трудам Льва Тихомирова и Ивана Солоневича, а также следующими краткими тезисами в пользу возрождения Русской Православной Монархии.
ТЕЗИС ПЕРВЫЙ:
Император Всероссийский призван к реализации духовно-нравственного идеала русского государствообразующего народа, его вселенско-исторической миссии - твердого стояния в истине православной веры и удержания тем самым мира от богоборческой мерзости.
ТЕЗИС ВТОРОЙ:
В силу первого тезиса являющийся с рождения чадом Православной Церкви и не имеющий права исповедовать иную веру, кроме православной, Император Всероссийский при осуществлении верховной власти призван стремиться к установлению согласных отношений между государством и первенствующей Русской Православной Церковью, хранящей духовно-нравственный идеал русского народа.
ТЕЗИС ТРЕТИЙ:
В силу первого тезиса монарх при осуществлении национальной политики призван к охране, прежде всего, интересов русского народа как государствообразующего, сообразуя с ними интерес иных населяющих империю этносов в сохранении их самобытности.
ТЕЗИС ЧЕТВЕРТЫЙ:
Императору Всероссийскому принадлежит власть единоличная, персонализация которой, в отличие от коллегиально-анонимной власти, является принципиальным условием нравственной ответственности властвующего субъекта.
ТЕЗИС ПЯТЫЙ:
В силу четвертого тезиса Императору Всероссийскому принадлежит неделимая верховная власть, которая принципиально исключает конфликт властного волеизъявления при осуществлении одним лицом высших законодательной, исполнительной и судебной функций.
ТЕЗИС ШЕСТОЙ:
Власть Императора Всероссийского есть власть династически наследуемая и в силу этого необязанная отдельным социальным группам, способная к третейской функции в интересах всего общества.
ТЕЗИС СЕДЬМОЙ:
Император Всероссийский призван к ограничению государственного аппарата его служебной функцией, воспрепятствованию узурпации верховной власти бюрократией. Для этого он нуждается в обратной связи с осуществляющими контроль «снизу» подданными через корпоративное представительство перед монархом объективно существующих социальных групп, а не искусственно созданных политических партий. По той же причине Император Всероссийский заинтересован в реальном местном и корпоративном самоуправлении, а также в свободе нравственно ответственной прессы. Казнокрадство и взяточничество являются не способом экономического господства чиновничества, а преступлением против верховной власти монарха.
ТЕЗИС ВОСЬМОЙ:
Общее благосостояние страны неотделимо от личного достояния Императора Всероссийского. Присвоение результатов чужого труда без адекватного встречного предоставления есть преступление против его интересов. В силу этого его личным интересом является обеспечение экономической свободы, обеспечиваемой через право частной собственности, в том числе мелкой и средней, на средства производства, справедливое взаимодействие рынка труда и рынка капитала. Император Всероссийский призван к ограничению предпринимателей и объединений наемных работников их хозяйственной функцией, воспрепятствованию узурпации ими верховной власти.
ТЕЗИС ДЕВЯТЫЙ:
В силу седьмого и восьмого тезисов Император Всероссийский заинтересован в высоком уровне политической, правовой, хозяйственной и, соответственно, общей культуры, воспитания и образования подданных.
ТЕЗИС ДЕСЯТЫЙ:
Для Императора Всероссийского, в силу исторической преемственности предводителям Русского воинства, одним из главных приоритетов является забота о вооружённых силах и обороноспособности страны.
ТЕЗИС ОДИННАДЦАТЫЙ:
Власть Императора Всероссийского есть власть пожизненная. В силу этого она обеспечивает постоянство государственной политики в долгосрочной перспективе.
ТЕЗИС ДВЕНАДЦАТЫЙ:
В силу её наследственной передачи власть Императора Всероссийского от его рождения предопределяет его будущий державный статус, что позволяет осуществить наилучшую профессиональную подготовку главы государства в условиях воспитания, исключающего конкурентное стремление к власти.




