Бесплатно

С нами Бог!

16+

06:46

Среда, 28 фев. 2024

Легитимист - Монархический взгляд на события. Сайт ведёт историю с 2005 года

«Голодный экспорт» в истории Российской Империи

14.02.2015 23:32

Мы публикуем текст лекции специалиста в области политической и военной истории России конца ХVIII - первой четверти ХIХ в. и социально-экономической истории пореформенной России, доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Института экономики Российской академии наук Михаила Давыдова, прочитанной 23 декабря 2010 года в Политехническом музее в рамках проекта «Публичные лекции «Полит.ру». Работа над лекцией, уже являющейся самостоятельным научным исследованием, привела ученого к появлению существенно расширенного варианта текста, представляющего собой большой научный труд.

Данные транспортной статистики вполне позволяют конкретизировать вывод о снижении значения экспорта. В конце ХIХ - начале ХХ вв. основными поставщиками товарного хлеба на рынок оставались черноземные губернии.

Анализ соотношения экспортного и внутреннего железнодорожного отправления всех хлебных грузов показывает, что в ряде черноземных губерний темпы перевозок хлеба явно замедляются и даже снижаются. Это отражает рост плотности населения и вытекающий из него рост местного потребления производимых хлебов. Кроме того, это позволяет говорить о завершении экстенсивного этапа развития зернового хозяйства.

Если в 1890-х гг. вывозное отправление было важным для Центрально- Черноземных, Юго-Западных, Малороссийских и других губерний, то в 1900-х годах его размеры там падают и по абсолютной, и по относительной величине, часто при росте внутренних перевозок.

Очень важно, что и там, где экспортное отправление в целом не уменьшается, приросты внутреннего отправления значительно, иногда в несколько раз, выше приростов вывозного отправления.v

Таблица 4. Среднегодовое железнодорожное отправление всех хлебных грузов (в млн. пуд.)*

Годы

Общее

Вывозное

Внутреннее

абс.

% к общему

абс.

% к общему

1889–1890

484

292

60,3

192

39,7

1894–1895

661

388

58,8

273

41,3

1901–1903

926

416

44,9

510

55,1

1908–1911

1195

541

45,3

654

54,7

1912–1913

1273

515

40,5

758

59,5

1908–1913

1221

527

43,2

694

56,8

Источники: Материалы по пересмотру хлебных тарифов российских железных дорог. СПб, 1897; Материалы к пересмотру торгового договора с Германией и другими иностранными государствами. СПб, 1914 Ч.1; Статистические данные об отправлении и прибытии продовольственных грузов по русским железным дорогам… за 1912, 1913 и 1914 гг. Петроград, 1916.

* Включая перевозки внутри Одесского железнодорожного узла.

Общий прирост вывозного железнодорожного отправления всех хлебных грузов с 1994-1895 гг. по 1908-1911 гг. составил свыше 173 млн.пуд. (я специально не брал годы высоких урожаев – 1912 и 1913 гг.). Из этого количества 127,8 млн.пуд., или 81,9% приходятся на Донскую и Кубанскую области, Екатеринославскую, Херсонскую, Ставропольскую, Самарскую и Саратовскую губернии.vi

То есть, в конце XIX – начале XX вв. экспорт хлеба из России возрастал главным образом за счет лишь семи губерний степной полосы.

Участие отдельных губерний в хлебной торговле было далеко не равноценным. Половину всей ржи в стране отправляли только 8 губерний, овса – 7, пшеницы – 5, ячменя – 2 губернии. Это показывает, насколько далеко зашла специализация отдельных губерний на товарном производстве хлебов. Соотношение внутреннего и внешнего вывозного рынков – насколько его можно восстановить по железнодорожной статистике – в целом зеркально меняется в сравнении с концом 80-х и началом 90-х годов ХIХ века.

Анализ рынков каждого из главных хлебов конкретизирует эти выводы.

Особо отмечу масштабный рост внутреннего рынка для пшеницы в конце XIX - начале XX вв., экспортное отправление которой увеличивается в 1,4 -1,6 раза, а внутреннее – в 4,7- 4,2 раза в зависимости от точки отсчета. При этом протяженность железнодорожной сети за эти годы увеличилась с 23,8 до 69,2 тыс. км.

Как можно видеть из таблицы 4, экспорт ржи в рассматриваемый период ежегодно уменьшался в среднем на 2742 тыс.пуд., а экспорт овса – на 193 тыс.пуд., что в контексте темы лекции выглядит достаточно пикантно. Не слишком велик прирост экспорта пшеницы по отношению к приросту урожаев – 9,5%. И только прирост вывоза ячменя составляет 45,7% прироста сборов. Таким образом, мы вновь убеждаемся, что в конце XIX - начале XX вв. отечественное сельское хозяйство определенно не «работало на Запад».

Таблица 4. Средние ежегодные приросты урожаев, железнодорожных перевозок, экспорта и остатка главных хлебов в 1894-1913 гг. (тыс.пуд.)

Хлеб

Урожаи

Перевозки

Экспорт

Остаток

Рожь

8637

3323

-2742

11379

Овес

14073

3282

-193

14266

пшеница

29445

19234

2805

26640

Ячмень

17177

5362

7854

9322

Источники: Урожай 189…года. Спб.; Обзор внешней торговли России по европейской и азиатской границе за 189… год. СПб; Сводная статистика перевозок по русским железным дорогам за 189… год. СПб.

Таблица 5. Коэффициенты корреляции между урожаями, перевозками и стоимостью вывоза главных хлебов и питейным доходом в 1894-1913 гг.

Урожай

Экспорт

Перевозки

Стоимость

хлеб.эксп.

Питейный

Доход

Рожь

-0,13

0,16

0,21

0,27

Овес

-0,05

0,58

0,55

0,58

Пшеница

0,48

0,86

0,72

0,74

Ячмень

0,88

0,92

0,88

0,89

Источники: Источники: Урожай 189…года. Спб.; Ежегодник Министерства финансов на 189.. год Спб.; Отчет Главного Управления неокладных сборов и казенной продажи питей за 1913 г. Пг., 1914. С.14; Обзор внешней торговли России по европейской и азиатской границе за 189… год. СПб; Сводная статистика перевозок по русским железным дорогам за 189… год. СПб.

Таблица 5 показывает, что связь между урожаями ржи и овса и их вывозом практически отсутствует (предупреждая возможные вопросы, скажу, что подсчет корреляции с лагом этого вывода никак не поколебал, да и идея эта сама по себе в данном случае весьма уязвима). Не очень заметна связь урожая и экспорта для пшеницы (0,48), и действительно значима она для ориентированного на экспорт ячменя (0,88).

Серые хлеба в массе, конечно, потреблялись на месте. Товарность же красных хлебов, особенно ячменя, заметно выше. Об этом говорит и достаточно сильная связь их урожаев с питейным доходом (0,74 и 0,89) и остальными акцизными сборами, а равным образом и с перевозками подавляющего большинства грузов (порядка 0,8-0,9).

Мифологический характер тезиса о «голодном экспорте» весьма наглядно выступает при сопоставлении стоимости хлебного экспорта и величины питейного дохода. Диаграмма 3, составленная на основании данных таблицы 6, заставляет задуматься об адекватности наших знаний и представлений о своей истории.

 

На графике питейный доход сравнивается с суммарным экспортом хлебов, семян и жмыхов; я хочу избежать возможных упреков в занижении показателей вывоза.

Нетрудно видеть, что до 1899 г. питейный доход составлял порядка 80-95% стоимости хлебного экспорта, а после 1899 г. лишь в годы больших урожаев – 1909 и 1910 гг. – цена вывезенного хлеба слегка превысила цену выпитой водки, что прямо ставит вопрос о структуре бюджета населения. При этом я не учитывал импорт спиртного.

Таблица 6. Сопоставление ценности хлебного экспорта и размеров питейного дохода в 1893-1913 гг. (тыс.руб.)

Годы

экспорт

хлебов

вывоз

семян

и жмыхов

Сумма

вывоза с

семенами

Величина

питейного

дохода

вывоз хлеба

к питейному

доходу (%)

вывоз хлеба с

семенами к

питейн.дох.(%)

1893

295776

38960

334736

260729

113,4

128,4

1894

381387

42649

424036

297281

128,3

142,6

1895

335897

56456

392353

308896

108,7

127,0

1896

322455

61298

383753

321803

100,2

119,3

1897

353876

58122

411998

332483

106,4

123,9

1898

370911

42063

412974

391929

94,6

105,4

1893-1898

343384

49925

393308

318853

107,7

123,4

1899

260377

43509

303886

420947

61,9

72,2

1900

306404

53504

359908

434493

70,5

82,8

1901

345030

33417

378447

476007

72,5

79,5

1902

433002

36075

470077

523483

82,7

89,8

1903

480217

38093

518310

576461

83,3

89,9

1899-1903

365006

40920

406126

581533

62,8

69,8

1904

496679

34973

531652

573278

86,6

92,7

1905

568456

35515

603971

639135

88,9

94,5

1906

472222

46368

518590

736898

64,1

70,4

1907

430789

47966

478755

748258

57,6

64,0

1908

379849

59231

439080

748058

50,8

58,7

1904-1908

469599

44811

514410

689125

68,1

74,6

1909

749593

58691

808284

759045

98,8

106,5

1910

747705

67515

815220

811048

92,2

100,5

1911

739065

74308

813373

830796

89,0

97,9

1912

551509

81879

633388

873591

63,1

72,5

1913

593986

69690

663676

952810

62,3

69,7

1909-1913

676472

70417

746788

845458

80,0

88,3

Источники: Ежегодник Министерства финансов на 189… год; Отчет Главного Управления неокладных сборов и казенной продажи питей за 1913 г. Пг., 1914. С.14; Обзор внешней торговли России по европейской и азиатской границе за 189… год. СПб.

В 1913 г., последнем предвоенном, питейный доход достиг астрономической цифры в 952 млн.руб., т.е. был лишь на 16 млн.руб. (примерно 1,5%) меньше суммарного бюджета военного, (военно) морского министерств и министерства народного просвещения, притом что бюджет страны в 1913 г. составлял порядка 3,4 млрд.руб. Напомню, что по потреблению алкоголя Россия при этом не находилась в числе европейских лидеров.

Если ситуация, при которой цена выпитой населением водки составляет не 10% и не 20%, а свыше 80-90% стоимости хлебов, вывозимых вторым экспортером мира, а затем свыше 10 лет намного ее превосходит, может именоваться «голодным экспортом», тогда в толковых словарях русского языка что-то нужно исправлять.

Я не стану сейчас обсуждать феномен удовлетворения человеческих потребностей, столь же сложный, сколь и интересный для понимания любой исторической эпохи. Однако приведенная информация показывает, что более чем вековые народническо- марксистские причитания о несчастной доле крестьянства стоят недорого. Во всяком случае, куда дешевле экспорта картофельной муки.

Впрочем, данные таблицы 6 сами по себе более чем красноречивы.

Статистика говорит о том, что в России, как и во многих странах Европы, с ростом благосостояния населения уже началась постепенная замена ржаного хлеба пшеничным, с понятной региональной «поправкой».

Итак, тезис о «голодном экспорте», точнее о негативном воздействии экспорта хлеба на питание населения России и, в частности, крестьян не находит подтверждения в статистике производства, вывоза и перевозки хлебных грузов, а также других источниках. Преобладающую, и притом перманентно возрастающую роль в торговле хлебом играл внутренний рынок, что абсолютно естественно вытекает из законов рыночной экономики.

Тем не менее, идея «голодного экспорта» оказалась весьма удобной пиар-находкой из разряда – «чем нелепее, тем лучше», и успешно эксплуатируется свыше ста лет, поскольку в течение этого периода потребность в негативном имидже имперской России была высока. Как ни удивительно, но и сейчас есть люди, почему-то именующиеся историками, которые вполне сознательно продолжают ее эксплуатировать.vii

С экспортом связано также несколько «родственных» недоразумений, по-своему отчасти понятных, но плохо сочетающихся с реальной жизнью. Одно из них – идея запрета экспорта в голодные (и не только) годы, которая неоднократно дискутировалась как в России, так и в Европе в соответствующих ситуациях. Это «слишком по-человечески», как любил говорить С.Ю. Витте. Екатерина II, к слову, осудила ее еще в XVIII в.

Однако во второй половине XIX в. за критикой экспорта стояло не только стремление запретить, т.е. рефлекторный и понятный порыв защититься от угрозы, свойственный людям во все времена, но и вполне конкретное желание распределить вывозимые товары,которое и тогда уже имело совершенно социалистическую окраску. Ведь начиная с Чернышевского, социалистическая интеллигенция вовсю мечтала о государстве распределения, точнее, мечтала сама распределять.

Другими словами, речь шла о том, что государство может прекратить экспорт и распределять хлеб (и вообще все на свете) внутри страны «сверху», подобно тому, как это будет при «военном коммунизме», а потом при «плановом социалистическом хозяйстве», игнорируя не только законы рыночной экономики, но и законы человеческой природы.

По сути, содержанием термина «голодный экспорт» в этом контексте является мысль о том, что нельзя что-то вывозить за рубеж, если не все жители страны потребляют экспортируемые продукты в достаточной степени. Сообразно с этой логикой Германия, условно говоря, должна прекратить экспорт «Мерседесов», поскольку часть немцев ездит на «Фольксвагенах», а некоторые и вовсе ходят пешком.

А, собственно говоря, почему это должно быть так? Если считать это требованиями морали, нравственности, то, на мой взгляд, такие мораль и нравственность весьма сомнительны. Распределяют между рабами и крепостными. А люди свободные должны сами зарабатывать на то, что хотят потреблять.

Апологеты распределительной системы считают, что если, предположим, у кого-то не хватает молочных продуктов для ребенка, то вывоз масла заграницу аморален. Точка зрения не слишком основательная.

Во-первых, сначала нужно выяснить структуру бюджета недоедающей семьи, определить, на что она тратит деньги, понять уровень понимания родителями своих обязанностей по отношению к детям и меру их ответственности за свою семью, а уже потом переходить к обобщениям макроисторического и макроэкономического масштаба. У многих присутствующих, полагаю, есть знакомые, которые обожают жаловаться на свою трудную жизнь, но при этом далеко не используют те возможности, которые есть у них для того, чтобы эту жизнь улучшить. Всегда есть люди, которым проще оправдывать свои недостатки несовершенством окружающего мира.

Во-вторых, наивно думать, что количество товаров на рынке не зависит от степени уверенности производителей в том, что они продадут свою продукцию. Кто сказал, что при отсутствии сколько-нибудь гарантированного рынка сбыта, объем производства того или иного товара будет на том же уровне, что и при наличии такового? Что, например, то масло, которое вывозится якобы в ущерб чьему-то питанию, было бы выработано?

Спрос рождает предложение. И когда у сибирского маслоделия на рубеже веков появился новый рынок сбыта в Англии, чем сибиряки до сих пор с полным основанием гордятся, это стало приносить больший доход тем крестьянам, которые его производили. Подобные примеры есть под рукой у всех нас – вспомним, хотя бы варианты придорожных торговли и питания, что на шоссейных, что на железных дорогах. Кто будет строить шашлычную на проселке?

Возьмем историю хлопководства в Средней Азии. Когда, наконец, был определен сорт американского хлопка, который мог успешно культивироваться в Туркестане, потребовались прицельные усилия правительства в первую очередь в таможенной и налоговой сферах, чтобы сделать хлопок привлекательной для дехкан культурой, поскольку производить хлеб и кормовые травы поначалу было выгоднее. Как только были созданы условия, сделавшие производство хлопка более прибыльным, чем выращивание хлеба и люцерны, – появилось отечественное хлопководство.

Еще раз повторю, что рынок, неважно – внешний или внутренний – создает для крестьян стимул производить, работать больше и пр. Они готовы приложить дополнительные усилия, если они будут хоть как-то вознаграждены, а если нет – зачем работать? Кровавый кризис продразверстки и переход к НЭПу, а также все кризисы хлебозаготовок в 1920-е годы, кажется, доказали это более, чем определенно.

А какой процент потребляемых в советское время продуктов давали приусадебные участки?!

Кстати, пореформенная Россия имела опыт запрета экспорта хлеба – во время голода 1891 г. Он оказался весьма печальнымviii.

Продовольственная помощь правительства

Перейдем к смежному сюжету – к характеристике продовольственной помощи населению, т.е. к системы правительственных мероприятий, призванной обеспечить питание населения в неурожаяы, которыми руководила Сельская продовольственная часть МВД.

Народники, затем советская историография, а теперь и новая генерация поклонников «Отца всех народов, кроме репрессированных», обожают рассуждать о голодовках в царской России, однако упорно игнорируют наличие в стране продовольственной системы, продовольственного законодательства, которое обеспечивало питание жителей страны в неурожайные годы. Игнорируют, понятно, для удобства – «антинародное» государство, обрекающее свое население на нищету, по определению не может заботиться об этом населении.

Любой, кто не знаком с этой проблематикой специально, но со школы знает о народных страданиях, о «голодном экспорте» (а кто о них не знает?), совершенно естественно полагает, что царизм выкачивал из деревни хлеб – наподобие того, как это делала советская власть – обрекая на голодовки миллионы крестьян, и никаким образом не заботился о борьбе со стихийными бедствиями в виде частых неурожаев.

Однако, во-первых, до 25 октября 1917 г. у правительства в принципе не было возможности что-либо «выкачивать» из населения, помимо налогов. Кроме того, в России тогда не было монополии внешней торговли, т.е. хлеб продавало не правительство, а частные лица.

Во-вторых, имперская власть на деле тратила значительную часть государственного бюджета на продовольственную помощь, чего интеллигенция как бы и не замечала, точнее, обращала на это свое высокое внимание лишь для того, чтобы снова и снова обличать Власть в некомпетентности. И этот заговор молчания, как и идея «голодного экспорта», оказался вполне успешным.

Между тем без учета феномена продовольственной помощи понять пореформенную Россию невозможно.ix

Продовольственная помощь существовала при крепостном праве. На барине, по закону, лежало две основных обязанности в отношении крестьян – он не должен был допускать их до нищенства и обязан был кормить в голодные годы.

После издания Продовольственного устава 1864 г. правительство много лет словом и делом убеждали население в том, что помощь государства при неурожае оказывается только в виде ссуды, которую ему придется позже возместить – «всякая идея безвозвратных пособий, даровой кормежки, самым энергическим образом отвергалась—население получало ссуды под ответственностью земств, которым было предоставлено их распределение среди нуждающихся,— и фактически их возвращало»

Власть считала, что несправедливо, если ресурсы казны, пополняемые за счет всего населения страны, будут служить для содержания одной его части на средства, собираемые с другойx. В 1864-1890 гг. продовольственный устав, с некоторыми дополнениями, действовал в полном своем объеме, без принципиальных отступлений от его духа.

Все изменилось после страшного по тем временам голода 1891-1892 гг.

Он стал тяжелым испытанием для страны. Бедствие в разной степени затронуло 27 губерний. На помощь населению казна израсходовала, как минимум, 172 млн.руб. (63,2% расходов Империи на оборону в этом годуxi).

Для понимания многого из того, что случится в стране в последующую четверть века, и, в частности, специфики формирования иждивенческой психологии крестьянства в конце XIX - начале XX вв., о которой так много пишут непартийные авторы, крайне важно следующее.

Несмотря на стремление властей соблюдать определенные принципы (правила) в продовольственной помощи, «весть о «способии», о «Царском пайке», широко распростра­нялась по всему пространству пострадавший, губерний и внушила населению глубоко в него внедрившуюся мысль о том, что оно имеет право на пособие, что Правительство обязано его кормить, и притом всех без разбора. На каждое исключение кого бы то ни было из списков нуждающихся крестьяне стали смотреть уже как на притеснение на злоупотребление. Более того, во многих местах распространялось убеждение, что Царь прислал деньги на помощь всем, поровну, а если кому не дают, то это значит чиновники, либо помещики часть царских денег утаили, себе присвоили. Бывали случаи самых назойливых со всевозможными угрозами, требований от лиц, заведовавших раздачей хлебных ссуд и даже оказывавших населению благотворительную помощь на частные, иногда собственные средства»xii.

Власть вступила на путь, который органично укладывался в привычную патерналистскую схему ее отношений с подданными – она начала списывать десятки миллионов рублей продовольственных долгов и облегчать условия возврата ссуд.xiii

Другими словами, правительство не просто спасло десятки миллионов людей от голода и неурожаев. Оно фактически приняло на себя ответственность за стихийные бедствия.

Понятно, что следствием этого был прямой рост социального иждивенчества немалой части населения.

В отчете Управления сельской продовольственной частью МВД говорится: «Население все более и более приучалось смотреть на предъявляемые к нему местными крестьянскими учреждениями требования об уплате продовольственных долгов как на исполнение пустой фор­мальности, а на полученные им ссуды, как на безвозвратное пособие – «Царский паек»»xiv.

Но только ли стихия была повинна в том, что неурожаи превратились в обыденный факт российской жизни конца XIX - начала XX вв.?

Компетентные современники отвергали этот взгляд и связывали неспособность крестьян противостоять неурожаям с уравнительно-передельной общиной и с волной переделов земли, захлестнувших общинные черноземные губернии в 1880-х гг.xv

Таблица 7. Губернии, получавшие наибольшие ассигнования на продовольственную помощь в 1891-1908 гг.

Губернии

Ассигнования

из общеимперского продовольственного

капитала и средств Государственного Казначейства

Долги общеимперскому продовольственному капиталу

на 1 января 1909 г.

Вся совокупность

долгов населения

губернии на

1 января 1909 г.

Задолженность населения в продовольственные

капиталы на 1 января

1912 г.

   

тыс. руб.

%

тыс. руб.

%

тыс. руб.

%

тыс. руб.

%

Самарская

64473

13,2

29810

14,1

35939

11,6

25030

12,0

Саратовская

60709

12,4

23131

11,0

28732

9,3

22181

10,7

Казанская

52365

10,7

21775

10,3

25672

8,3

20195

9,7

Симбирская

32134

6,6

12714

6,0

16742

5,4

12533

6,0

Уфимская

28282

5,8

11205

5,3

13487

4,4

9687

4,7

Тамбовская

27561

5,6

11500

5,5

15544

5,0

9228

4,4

Воронежская

26518

5,4

12981

6,2

19299

6,2

12093

5,8

Тульская

 

24755

5,1

12343

5,9

14838

4,8

12340

5,9

Пензенская

24495

5,0

10957

5,2

13870

4,5

10131

4,9

Нижегородская

19926

4,1

8950

4,2

11773

3,8

9775

4,7

Вятская

 

18979

3,9

8223

3,9

12695

4,1

5457

2,6

Орловская

16920

3,5

8754

4,2

11424

3,7

9580

4,6

Рязанская

16544

3,4

5544

2,6

8744

2,8

6180

3,0

Оренбургская

12758

2,6

2388

1,1

2813

0,9

2514

1,2

Пермская

 

9097

1,9

1073

0,5

3539

1,1

1286

0,6

Псковская

8542

1,7

3449

1,6

5366

1,7

3537

1,7

Херсонская

7084

1,5

3283

1,6

5243

1,7

3917

1,9

Курская

 

5201

1,1

587

0,3

3547

1,1

755

0,4

Всего в 18 губерниях

456343

93,5

188667

89,5

249267

80,5

176419

84,8

Сумма по Империи

488145

100

210750

100

309500

100

208116

100

Источник: Ермолов А.С. Наши неурожаи и продовольственный вопрос. СПб., 1909. Т.2. С.7-28; Отчет по продовольственной кампании 1910-1911 гг. Управления сельской продовольственной частью МВД. СПб. 1912. С.102-103.

Таблица 7 дает представление о размерах правительственных ассигнований на продовольственную помощь в 18 наиболее нуждавшихся губерниях, население которых «всего чаще и всего больше пользовалось казенными воспособлениями, многие годы состоя, так ска­зать, на казенном иждивении», получив 93,5% зафиксированной А.С. Ермоловым, министром земледелия Александра III и Николая II, гигантской суммы продовольственной помощи в без малого полмиллиарда рублейxvi. (Напомню, что «Большая флотская программа» оценивалась в 430 млн.руб.). И хотя населению этих губерний были прощены и списаны со счетов громадные суммы, на него приходилось почти 90% долга общеимперскому капи­талу и свыше 80% общей продовольственной задолженности населения Европейской России. Все это были общинные и в основном черноземные губернии.

И, напротив, губернии, не получавшие помощи от правительства, – в подавляющем большинстве губернии с подворным землевладением (Гродненская, Ковенская, Могилевская, Московская, Подольская, Полтавская, Лифляндская, Курляндская, Эстляндская и губернии Царства Польского, на которые «впрочем, и не распространяются никакие пра­вила нашего продовольственного устава»xvii

Общий вывод Ермолова таков – общая сумма долгов и разнообразных пособий, получаемых от правительства «тем больше, чем богаче и плодороднее почва, которую население возделывает, и обратно. Точно также, на первом плане тут стоят губернии с общинной формой землевладения»xviii.

О том, насколько наши представления о «голоде в царской России» далеки от того, что вкладывали в этот оборот сто лет назад, можно судить хотя бы по следующим примерам.

Во время неурожая 1906-1907 гг., который охватил даже большую территорию, чем голод 1891-1892 гг., продовольственная помощь оказывалась населению 32-х губерний, однако наиболее пострадавшими были 12 из них.

Понятно, насколько важной характеристикой экономического состояния населения является брачность. Так вот, из этих 12-ти губерний снижение брачности в 1906-1907 гг. отмечается в четырех – в Нижегородской, Оренбургской,Самарской, и Уфимской, а в остальных – Казанской, Орловской, Пензенской, Рязанской, Саратовской, Симбирской, Тамбовской и Тульской брачность в той или иной степени повышается.xix

Ермолов приводит погубернские данные о поступлении питейного дохода за 12 месяцев 1906–1907 г. в сравнении с двумя такими же предшествующими периодами по этим же губерниям. За период с 1 мая 1906 г. по 30 апреля 1907 г. доход от казенной продажи питей составил 130505 тыс.руб., за тот же период 1905–1906 г. – 129943 тыс.руб., за тот же период 1904–1905 г. –115454 тыс.руб. соответственно .

Таким образом, за голодный год население истратило на водку в этих бедствовавших губерниях на 562 тыс.руб. больше, чем в предыдущий год, и на 15051 тыс.руб. больше, чем за такой же период 1904–1905 г.Ермолов резюмирует: «В кампанию 1906–1907 гг. было израсходовано на ссудную помощь населению в тех 12-ти губерниях, о которых здесь идет речь, 128329 т.р. Пропито же в них за 12 мес., с 1 мая 1906 г. по 30 апреля 1907 г. вина на сумму 130505 т.р., т. е. на 2176 т.р. более той суммы, которую население в этих губерниях получило за предохранение его от голода и на обсеменение его полей» xx.

Оценить масштаб этих цифр будет проще с учетом того, что крейсер «Варяг» обошелся России в 4,2 млн. руб.xxi, что броненосец типа «Полтава» стоил 10,7 млн.руб., а типа «Бородино» - 14,6 млн.руб. В «Истории СССР с древнейших времен» говорится, что стоимость кораблей и вооружений, потерянных в ходе русско-японской войны, оценивалась почти в четверть млрд. рублей.xxii К.Ф. Шацилло оценивал стоимость потерянных кораблей в 230 млн.руб., а с учетом флотского оборудования Порт-Артура – в 255 млн. руб.xxiii То есть, порядок затрат понятен.

Другими словами, сказанное следует понимать так, что жители лишь 12-ти (!) из 90 губерний и областей России всего за два года (при том, что для большинства этих губерний оба года были неурожайными) выпили водки на сумму, превышающую стоимость большинства боевых кораблей Балтийского и Тихоокеанского флотов Империи вместе взятых, а также вооружений, уничтоженных и захваченных японцами в Порт-Артуре и др.

Отчет МВД сообщает, что из 32-х губерний душевое потребление водки с 1 июля 1906 по 1 июля 1907 г. сравнении с тем же периодом предыдущего года уменьшилось в восьми губерниях, в одной осталось на том же уровне и в 23-х выросло.xxiv

Кроме того, Ермолов считает важным подчеркнуть, что «наряду с такой печальной стороной русской народной жизни, как потребление вина на десятки миллионов рублей в то самое время, когда более или менее значительная часть населения находилась в состоянии полной нищеты и даже голодала, и во всяком случае не могла обходиться без правительственной и частной помощи», зафиксировано поступление больших сумм денег в тех же пострадавших от неурожая губерниях в сберегательные кассы» xxv.

Что же следует из описания разными источниками продовольственной кампании 1906-1907 гг.?

В первую очередь нужно отметить, что приведенные выше факты рисуют картину, разительно отличающуюся от того, что мы знаем о 1921-1922 гг., 1932-1933 гг. и 1946-1947 гг.

Источники говорят о том, что на фоне неурожая 1906 г. и нужды части – но отнюдь не всего – населения даже и в пострадавших губерниях «происходит жизнь» во всей своей полноте. Причем в 1905-1906 гг. она далеко выходит за пределы нормы – не только из-за «аграрных беспорядков, погромов, разбоев, грабежей», вызвавших своеобразную «приподнятость населения» (оборот Отчета МВДxxvi), но и в связи с окончанием бессмысленной войны, с возвращением солдат с фронта, со свадьбами и многим другим. Люди, несмотря на неурожай, продолжают печалиться и радоваться, как они это и делают всегда.

Источник Версия для печати