«Два чувства дивно близки нам
-В них обретает сердце пишу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам...»
А. С. Пушкин
В начале сентября 1829 года начальник правого фланга Кавказской линии генерал-майор Антропов получил от разведки известие, что, несмотря на приближающийся конец русско-турецкой войны, турецкая агентура сумела подтолкнуть темиргоевских князей Айтековых Шумафа и Джембулата к нападению на кордонную линию с целью отвлечения российских регулярные войск. Оценив свои силы, Антропов приказал полковнику Войска Донского Залещенскому с 250 казаками и одной пушкой прикрыть линию между станицами Темижбекской и Григориполисской, сам же с тремя сотнями солдат Навагинского полка прикрыл Прочноокопское направление.
Командир Навагинского полка Пирятинский, узнав от лазутчиков о появлении за Кубанью отрядов горцев и турок под командой Сеид-Ахмета паши, с отрядом пехоты и казаков направился к речке Фарс. Однако Пирятинскому ни турок, ни горцев обнаружить не удалось, ибо они сумели укрыться в лесах кавказских предгорий.
В это же время командир Кавказского линейного казачьего полка майор Роберт Карлович Васмунд, получив сведения от мирных горцев о сборе темиргоевский князей для набега на линию и не получая об этом известий ни от Антропова, ни от Пирятинского, решил самостоятельно провести разведку степной местности за Кубанью. Находясь в своей штаб-квартире, которая по-прежнему размешалась в станице Тифлисской, Васмунд вызвал к себе местного сотника Андрея Гречишкина и приказал ему сделать разведывательный рейд по междуречью Кубани и Степного Зеленчука (р. Терс) с целью проверки полученных им сведений о сборе горцев для набега.
Андрей Леонтьевич Гречишкин родился в семье первого командира Кавказского линейного полка есаула Леонтия Ивановича Гречишкина, одного из первых основателей станицы Тифлисской. Когда и где он родился - сведения не сохранились, но скорее всего на Дону. С малых лет постоянно находясь среди казаков, Андрей вместо сказок слушал казачьи былины, учился владеть конем и оружием. По настоянию отца, не постигшего тайны грамоты, он изучал ее по церковным книгам у станичного дьячка, а позже у полковых писарей. Летом верхом на лозине "казаковал" по пыльным улицам станицы, а с наступлением снежных зим катался на санках с Руднева кургана, восточнее которого возвышались батареи разоруженного Тифлисского редута. Подростком, как и все его сверстники, Андрей принимал участие в скачках на станичном выгоне, а позже состязался в рубке лозы и глиняного чучелка, а затем и в стрельбе из ружья. И бывало, получал призы: отрез материи на черкеску или бешмет. Иногда же наградой была уздечка или плетка. И какое счастье светилось в глазах Андрея, идущего по станице с заработанной наградой, на зависть своим сверстникам.
Местное начальство и ветераны былых походов поощряли ратные игрища, ибо среди казаков воспитание молодого поколения основывалось в основном на преданиях былой славы - на вере, на удальстве и молодечестве, вырабатываемых в постоянных военных упражнениях и состязаниях.
Женат был на местной казачке, детей не имел. Бог не обидел его ни природным умом, ни сметкой, ни казачьей удалью. Личное хозяйство имел справное, в котором содержал двух верховых лошадок кабардинской породы, одна из которых была постоянно под седлом, чтобы сотник мог первым выехать при объявлении тревоги на линии к месту постоянного сбора на церковную площадь.
История не оставила сведений, как в таких случаях он, казачий офицер, действовал, но как действовали другие, мы со слов современника Гречишкина знаем. Вот как это было: "Послышался один, другой удар в церковный колокол, и зазвонили в набат. Станица ожила. Женщины бежали по улицам к церкви - станичной цитадели, бормоча: "О Боже мой! Проклятые черкесы! Мати Пресвятая Богородица, спаси нас! Батюшки, что с нами будет?" и пр. Послышался топот казаков, скакавших на сборное место, т.е. на церковную площадь...
Там было печальное зрелище. Казачки всех возрастов целовались с казаками, которые нагибались с коней: каждая опасалась, что в последний раз целует сына, брата, мужа. Гул звона сочетался с рыданиями прощавшихся женщин, с криками урядников, устраивавших, сколько можно, порядок.
Капитан прискакал - заревел: «Стройся!.. Смирно! В два коня направо, рысью марш! Правое плечо вперед! За мной!»
(Хамар-Дабанов Е. Проделки на Кавказе. Спб, 1844).
Вот примерно так уходили в бой казаки и в Тифлисской по команде местных сотников, и маленький Андрей с другими казачатами бежал следом по пыльной дороге до станичных ворот, чтобы проводить, может быть навсегда, отца, брата или соседа.
Полностью читайте здесь
Источник Версия для печати
