Бесплатно

С нами Бог!

16+

19:44

Среда, 28 сен. 2022

Легитимист - Монархический взгляд на события. Сайт ведёт историю с 2005 года

«Русский Верден» 810-дневные бои у Сморгони (1915-1917). Часть вторая.

25.08.2022 08:54

Отрывки из книги Владимира Лигуты «Наша кровь у Сморгони» (публикуются в сокращении)

konst

Позиционная война

 

С октября 1915 года боевую службу на сморгонских позициях несла 64-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта А. Жданко.

Ее 253-й Перекопский, 254-й Николаевский и 256-й Елисаветградский пехотные полки занимали окопы от р. Вилии до Борового Млына на северной окраине Сморгони, затем по правому берегу р. Оксны до деревни Минки западнее города и на юг, к железной дороге в 300 шагах восточнее железнодорожной станции.

255-й пехотный Аккерманский полк находился в окопах второй линии у д. Клиденяты. 64-я артиллерийская бригада стояла на позициях у д. Белой.

Пулеметная команда 256-го пехотного Елисаветградского полка располагалась в кустарнике у оврага на южной окраине городе — 8 пулеметов «Максим», в каждом расчете 9 человек: командир — унтер-офицер, наводчик, помощник наводчика, дальномерщик-наблюдатель, подносчик патронов, разведчик, связной, ездовые пулеметной и патронной двуколки.

Немцы занимали окраину леса. Обе стороны усиленно окапывались, укрепляли оборону.

Елисаветградцы сменили на позициях у железной дороги лейб-гвардии Преображенский полк и с преображенцами познакомились поближе.

Гвардейцы были все как на подбор чуть ли не вдвое выше ростом, богатырского сложения, парни дюжие, все брюнеты или темные шатены…

Передавая позиции, предупреждали, как нужно себя вести, каково поведение врага, где ходы-выходы, где брать воду для питья…

У немцев появились меткие стрелки, которые «ловили» головы русских солдат не только над окопами, но даже в бойницах, и неосторожные падали на дно окопа с простреленными лбами. Пулеметчики выслеживали снайперов и снимали немцев короткими очередями.

Дивизия готовилась к наступлению, но атака на Солы сорвалась. Русская артиллерия из-за нехватки снарядов свою пехоту не поддержала. Сильный пулеметный и артиллерийский огонь немцев парализовал всякое движение.

Наступавшие полки стали усиленно окапываться, солдаты на открытых местах лежали, не шевелясь, чтобы не вызвать огонь на себя.

В рядах атакующих был и 17-летний ефрейтор Р. Малиновский. Шрапнелью он был ранен, потерял сознание. Только вечером товарищи смогли вынести его с поля боя на перевязочный пункт, а оттуда на носилках перенесли на станцию Залесье, где был передовой госпиталь. Там, прямо на багажной станционной стойке ему была сделана операция. А ночью подошедший санитарный поезд увез его в Москву.

Прорвать фронт у Сморгони не удалось.

Военная зима 1915-1916 годов выдалась как никогда ранняя, очень морозная и снежная — сугробы местами достигали роста человека. Относительное затишье на фронте нарушалось артиллерийскими дуэлями, полетами самолетов и дирижаблей, вылазками разведчиков.

4 февраля 1916 года три самолёта «Моран-Парасоль» 1-го корпусного авиаотряда, управляемые поручиком В. Витманом, сотником А. Зверевым и прапорщиком Э. Томсоном бомбили позиции противника севернее Сморгони, у Добровлян.

«Бомбы ложились хорошо, поднимая фонтаны огня и снега. Пехота и конные артиллерийские запряжки противника были приведены в полнейшее расстройство. Последние, испуганные шумом моторов, понеслись в разные стороны, переворачивая орудия и калеча попадавшихся на пути людей»

В марте, на станции Залесье, в 10 км восточнее Сморгони, Верховный Главнокомандующий, император Николай II (с ним был и цесаревич Алексей) поднимая боевой дух армии, провел полевой смотр частей в зоне боевых действий. Залесье периодически обстреливалось германской артиллерией, станцию бомбила немецкая авиация. Это позволило командующим фронтами дать согласие на награждение Николая II боевым орденом Святого Георгия. Оно состоялось на Пасху 1916 года. (Цесаревич Алексей был награжден Георгиевской медалью).

Войска с обеих сторон фронта продолжали укреплять занятые позиции — устанавливали дополнительные препятствия, закладывали фугасы. Русским саперам удалось заминировать проволочные заграждения по льду озера Вишнево, разделявшему немецкие и русские позиции.

В противоположность нормальному порядку вещей, в окопах работали ночью, а спали днем. С рассветом грели чай. Поднимались дымки и над немецкой линией. Солдаты говорили «Герман варит свою каву». Затем, за исключением часовых, дежурных взводов и дежурных пулеметчиков, все и с русской, и с немецкой стороны заваливались спать до 10-11 утра. Самое удобное время для внезапной атаки.

За противником наблюдали в перископы, которые часто простреливались или разбивались в щепки. Немецкие пули и снаряды несли смерть. Обычные потери на роту — 3-4 человека убитых и раненных в день.

У дороги за Сморгонью торчали на воинских кладбищах деревянные кресты. Некоторые совсем свежие, на других надписи уже было почти не разобрать.

18-29 марта 1916 года, в 20-ти километрах севернее Сморгони, у Вишнево и Нарочи, наступала II-я армия. Помогали союзникам, сражавшимся во Франции, у Вердена. На сморгонском участке, у деревень Черняты, Гориденяты и Дубатовка, дивизии X-й армии ежедневно «демонстративными действиями» — артобстрелами, пулемётной и ружейной стрельбой отвлекали на себя противника, обеспечивая главный удар. Немцы отбили русское наступление. Были большие потери.

А по пустым, мертвым улицам Сморгони мерно шагали патрули. Город был полностью разбит тяжелой немецкой артиллерией. От облаков ядовитых газов, уже не раз проносившихся здесь, почернела штукатурка разрушенных зданий. Повсюду торчали остатки кирпичных стен и печные трубы. Кое-где были видны остатки мощеных улиц, между ними ходы сообщения, брустверы траншей и окопов, наблюдательные пункты и блиндажи.

Жители давно уже покинули «мертвый» город.

«Мир праху твоему, маленькая Сморгонь…»

Местность за городом была буквально напичкана воинскими частями и артиллерией всех калибров. Все тщательно укрыто и замаскировано от немецких наблюдателей с самолетов и привязных аэростатов.

Коновязи с лошадьми спрятаны в лесных чащах. Пехота сидела в глубоких узких окопах, огражденная кольями проволочных заграждений. Вся земля изрезана замаскированными ходами сообщения, извилистыми и ломанными.

Артиллерия притаилась на обратных скатах холмов, заставленная целым лесом срубленных елей.

На один километр — 105 орудий — несколько батарей полевых трехдюймовой, гаубичные дивизионы, тяжелые орудия и железнодорожные платформы с дальнобойными мортирами. Для них была специально построена 19-километровая ветка от станции Пруды до поста «648 верста» железной дороги Молодечно — Лида. Только два паровоза могли тянуть по холмистой местности шесть платформ с орудием 14-го и 98-го мортирных парков. Их наблюдатели в привязных аэростатах постоянно висели высоко в небе.

Ночью все вдруг преображалось. На дорогах появлялись пехотные колонны, ехали кухни, обозные и санитарные повозки, передвигались артиллерийские батареи…

Восточнее, к Молодечно, были развернуты артиллерийские склады и ремонтные мастерские, полевые аэродромы и станции выгрузки, обозные батальоны, почтово-телеграфные отделения и полевые почтовые конторы.

Тысячи километров телефонных и телеграфных проводных линий связали сморгонские позиции со штабами корпусов, армий, со Ставкой Главнокомандующего в Могилеве, с Петроградом и Москвой.

В деревнях и местечках появились тыловые транспорты, войсковые аптеки и магазины, хлебопекарни и конюшни конского запаса. 90 резервных гуртов скота Минского Военного Округа обеспечивали фронтовиков мясом. Солдатский паек составлял тогда в день 3 фунта (фунт — 409 г) хлеба, 1 фунт мяса, 0,5 фунта сала, 18 золотников сахара (77 г), растительное и сливочное масло, крупы и овощи. Горячий чай и квас круглосуточно, горячая пища два раза в день. В дни религиозных праздников — куличи, пряники, конфеты.

К лету 1916-го у Сморгони были проложены сотни километров шоссейных и железных дорог — обычных и узкоколейных на паровозной и конной тяге, наведены мосты и паромные переправы через р. Вилию, уложены десятки километров гатей в болотах севернее города.

В войска поступало пополнение. Особое внимание было уделено его боевой подготовке. С этой целью во всех полках были созданы запасные батальоны. Для ведения позиционной войны в каждой дивизии были сформированы две сапёрные роты и специальная команда.

Боевой дух офицеров и солдат был высокий. X-я русская армия готовилась наступать.

Немецкие позиции по всему фронту были сильно укреплены. За Сморгонью они состояли из четырех полос, почти до Ошмян, на расстоянии между ними от 3 до 5 километров.

Каждая полоса включала в себя не менее трех линий окопов и траншей в 150-300 шагах одна от другой.

Все окопы полного профиля, выше роста человека. Тяжелые бетонные доты и блиндажи, «лисьи норы», гнезда для пулеметов связывала с тылом система многочисленных ходов сообщения. Окопы были сооружены с таким расчетом, чтобы подступы к позициям обстреливались перекрестным оружейным и пулеметным огнем восьми станковых и двенадцати ручных пулеметов каждого батальона. Железобетонные укрытия были устроены с комфортом — стены и потолки обиты досками, полы дощатые или глинобитные. В окна вставлены стекла. В комнатах нары и полки. Каждая укрепленная полоса немецких позиций была защищена проволочным заграждением из 15-20 рядов кольев.

В окопах — немецкий порядок: стенки аккуратно обшиты досками или плетеной лозой, на дне — дорожка из березовых чурок, в отдельных местах и стенки и дно траншей — из бетона, повсюду стрелки-указатели и надписи-обозначения.

У высоты 72,9 на северной окраине Сморгони, через проволоку заграждений немцы пропустили электроток, а впереди перед окопами, кроме обычной колючей проволоки, установили специальную сетку, чтобы отскакивали ручные гранаты, и заложили фугасы.

Южнее, за железной дорогой, в лесу между второй и третьей укрепленными полосами, чуть отступая от опушки, немцы выстроили "дачный" офицерский поселок. Из березовых веток, крашеных досок и разрисованных листов фанеры были построены небольшие домики и коттеджи. Между постройками — усыпанные песком дорожки, маленькие лавочки и столики, клумбы для цветов. На увитых еловыми ветками воротах сделаны надписи — «Villa Berta», «Villa Maria»… Воспоминание о мирной жизни…

В апреле немцы вновь начали у Сморгони газовые атаки. Большие потери понесла 84-я пехотная дивизия 26-го армейского корпуса, почти полностью погибла 9-я рота прапорщика В. Абрамова из 334-го пехотного Ирбитского полка.

 

Штурм «Золотой горки»

 

Газовые атаки

 

4 июня 1916 г. Юго-Западный фронт генерала от кавалерии А. Брусилова начал в Галиции успешное наступление против австро-венгерской армии. Развивая этот успех вспомогательных действий, Западный фронт генерала от инфантерии А. Эверта должен был нанести главный удар на участке усиленной Х-й армии у Сморгони — Крево.

Но, узнав о переброске сюда девяти дивизий противника, командующий не решился отдать приказ о наступлении.

Атаковать было решено на Барановичи. У Сморгони ограничились демонстративными действиями. Вот строки из газетных сообщений тех дней:

«В районе Сморгони и на участке к северу от Крево нами захвачены пленные и пулеметы».

«Наши летчики бомбили район местечка Солы. В налете участвовала эскадра из 6 аппаратов, сбросившая 48 бомб. Наши летчики и аппараты вернулись невредимыми, несмотря на неприятельский обстрел».

«Северо-восточнее Сморгони, в районе дер. Мартышки (сегодня — Березы), удачным ударом мы захватили ночью часть неприятельских позиций».

«В районе Крево ранен разрывной пулей в бедро полковой священник иеромонах Анатолий. У проволочных заграждений противника он выполнял свои пастырские обязанности около раненых и умирающих разведчиков, бывших в ночном усиленном поиске».

«К северу от Сморгони, в районе дер. Черняты наши части овладели участком неприятельских позиций».

В ответ немцы сами начали активные действия против русских войск.

У Сморгони местность между немецкими и русскими окопами сравнительно ровная и открытая. Пологая с запада на восток, она создавала выгодные условия для использования газов. 19 июня наблюдатели 19-й воздухоплавательной роты с привязного аэростата доложили, что видели немцев, которые переносили из грузовиков в окопы какие-то тяжелые предметы — не то снаряды, не то баллоны.

Вскоре после этого уже артиллерийские наблюдатели заметили, что при обстреле германских позиций после разрыва попавшего в окоп снаряда появилось облако бурого цвета, низко стелившееся по земле. Немецкие солдаты в панике бежали от этого места в тыл.

Эти наблюдения убедили русское командование в том, что немцы готовят газовую атаку.

Во всех полках солдатам и офицерам были выданы противогазы, перед окопами уложен хворост для костров и установлены сигналы на случай атаки.

2 июля в 3 часа 15 минут утра германская артиллерия открыла ураганный огонь по окопам первой и второй линии, по ходам сообщения, по артиллерийским позициям 64-й бригады и по всему тылу, в том числе и химическими снарядами.

Через несколько минут со стороны р. Гервятки, от станции Сморгонь и д. Лычники немцы выпустили первое облако газов синеватого цвета в направлении города. Газы вырывались из баллонов с сильным шипением. Как только было замечено облако, сигналисты заиграли на рожках условный сигнал, бойцы бросились к своим местам, надели маски и изготовились к бою.

Сквозь респираторы противогазов команды взводных звучали каким-то диким хрипом.

Костры впереди окопов не горели — дрова отсырели после дождя, — и газы вверх не поднимались.

Вслед за газовым облаком наступали цепи германской пехоты в масках. Немцы подошли вплотную к проволочным заграждениям и кричали «Рус капут!», держа в одной руке винтовку, а в другой — дубины, утыканные гвоздями для добивания отравленных.

Дружным пулеметным и оружейным огнем 254-го Николаевского и 253-го Перекопского пехотных полков атака была отбита. Немцы отступили в свои окопы. Их артиллерия усилила огонь.

Массированный обстрел. Снаряд за снарядом. Вокруг ад. Фонтаны черной и рыжей земли, вой осколков.

Немецкие снаряды разрывались, выпуская желтоватый дым с запахом хлора.

Батареи 64-й бригады вели ответный огонь. Артиллеристы в противогазах. Было тяжело дышать, пот заливал глаза. Один из канониров - вольноопределяющийся 1-го разряда В. Катаев — будущий известный писатель.

А на передовые окопы уже надвигалась вторая волна газов, более густая, высотой 6-8 метров, по фронту более четырех километров. За газовым облаком плыла дымовая завеса, из-за нее появились четыре линии цепей немецкой пехоты.

Русская шрапнель косила их ряды, ружейный огонь перебивался пулеметными очередями.

Волна за волной германская пехота, как на параде, шла вперед. Немцы валились, за ними шли новые. Опять валились. Опять вырастала новая стена. И никто из них до русских позиций не дошел.

Пулеметчики спасли положение, они срывали маски, мешающие вести прицельный огонь, и точно разили врага.

Немцы были отброшены. За 1,5 часа атаки газ проник на глубину 19 км и нанес большой урон войскам 26-го корпуса. Было отравлено 40 офицеров и 2076 солдат, из них в 254-м пехотном Николаевском полку — 1200 человек.

Окопы и ходы сообщения были завалены пострадавшими. Полковые санитары, врачи, фельдшера и медсестры 8-го санитарного транспорта со станции Залесье оказывали помощь.

411 солдат Николаевского полка умерли сразу. Телеги увозили почерневшие тела погибших, санитарные повозки были переполнены отравленными. Павших хоронили в братских могилах в деревнях Белая и Залесье.

Оказанием медицинской помощи и эвакуацией пораженных и раненных руководила  полковник графиня Александра Толстая — дочь Льва Толстого.

Лес и трава за Сморгонью на многие километры безжизненными пожелтевшими полосами тянулись почти до Молодечно.

В моральном отношении сморгонские позиции попали в число трудных для обороны. У солдат сложилась поговорка:

«Кто под Сморгонью не бывал, тот войны не видал».

3 июля, на следующий день после немецкой газовой атаки, в 7 часов утра 255-й Аккерманский и 258-й Кишиневский пехотные полки начали штурм высоты 72,9 на северной окраине Сморгони — в поддержку начавшегося наступления одиннадцати русских дивизий на Барановичи.

Среди солдат высоту 72,9 называли «Золотая горка» - уж очень много жизней она забрала. С осени 1915-го на ее склонах шли бои, немцы установили здесь свою артиллерийскую батарею, которая обстреливала весь ближний тыл русских позиций. Для немецких наблюдателей, засевших в бетонном доте на высоте, любое перемещение русских было как на ладони.

За месяц до штурма, под руководством офицеров 52-го саперного батальона была начата прокладка минной галереи от передовых русских окопов через нейтральную полосу под немецкими траншеями до германской батареи.

Живой солдатский конвейер в тысячу человек по ходам сообщения скрытно выносил мешки с землей в тыл на 400-500 шагов, где ее ссыпали и маскировали. Другой людской конвейер из ближайшего леса также скрытно по ходам сообщения подносил бревна для укрепления галереи.

По готовности под землю было заложено два вагона бризантной взрывчатки, доставленной со ст. Залесье. (Железная дорога до этой станции функционировала всю войну).

Артиллеристы на поле, выбранном для позиций прямой наводки, заранее ночью отрыли ямы и их замаскировали.

В день атаки с рассветом противник увидел напротив высоты свежевыросший лесок — артиллерия поддержки пехоты была скрыта под срубленными и установленными в ямы деревьями.

Морские двухдюймовки расчеты моряков разместили прямо в окопах.

Штурмовые группы заняли окопы боевого охранения — у солдат и офицеров фуражки с ремешками под подбородок, на поясе — револьверы, тесаки в ножнах, гранаты, в руках — винтовки и ручные пулеметы. Шептали молитвы, молчали — обычное волнение перед атакой.

И вот — взрыв, грохот, землетрясение (гигантские воронки сохранились до сих пор). Огромное облако из земли и песка осело, и 412 орудий обрушили огонь на германские позиции. «В атаку!» 255-й пехотный Аккерманский полк с криком «Ура!» ворвался в первую линию немецких окопов. Было захвачено 98 пленных и четыре пулемета. Еще через час боя аккерманцы и подошедшие на помощь 258-й пехотный Кишинёвский полк заняли вторую немецкую линию и «Золотую горку», немцы отступили. Всю ночь шел бой. Аккерманский полк залег между второй и третьей линией германских окопов.

В наказание за газы пленных не брали. Перекололи всех.

В течение двух суток немцы контратаковали. Им удалось отрезать и окружить Кишиневский полк. Ночной штыковой атакой кишиневцы вырвались из окружения. Аккерманцам, у которых были большие потери, пришлось отойти в свои окопы.

Отличившиеся в бою штабс-капитан А. Худенко и подпоручик Д. Филонович были награждены орденами св. Георгия 4 степени. Один через левую, другой через правую воронку от взрыва «во главе партии разведчиков с криком «Ура» увлекая за собой людей, бросились вперед к немецким окопам, блиндажам и цементированным площадкам с пулеметами, где ручными гранатами и штыками выбили противника и взяли четыре пулемета, прожектор, телефонный аппарат и пленных». Подпоручик Д. Филонович «будучи ранен в грудь, выбыл из строя лишь тогда, когда передал командование своему заместителю взводному унтер-офицеру».

Этой же ночью из резерва Верховного Главнокомандования от Вилейки подошел лейб-гвардии Гренадерский полк в полном составе. До утра гвардейцы поправляли окопы и блиндажи, разбитые германской артиллерией. Они уже сражались на этих позициях осенью 1915 г., когда остановили врага у Сморгони и покрыли славой свое Боевое Знамя.

Немцы же, к утру перебросили к «Золотой горке» баллоны и рано утром пустили газ. Гренадеры без паники подготовились к бою, но немецкая пехота в атаку не пошла…

«Демонстративные действия» с обеих сторон продолжались, унося тысячи убитых, раненых и отравленных.

2 августа, в 1 час ночи немецкая атака началась от станции Сморгонь по обеим сторонам железной дороги. Сладкая, удушливая волна прямо в лицо. «Газы, маски! Зажечь костры!»

Хворост на бруствере окопов горел, освещая позиции. Солдаты и офицеры 16-го гренадерского Менгрельского полка лежали у костров. Здесь было легче. Огонь поднимал газы, и они проходили выше. Немцы шесть раз с промежутками времени более получаса выпускали из баллонов ядовитый дым. Его клубы медленно двигались на русские окопы, подгоняемые тихим ветром.

С рассветом начальник пулемётной команды подпоручик Михаил Зощенко, будущий известный писатель, увидел в бинокль в немецких траншеях солдат, выпускавших газ из баллонов. «Огонь!» Поднявшаяся в атаку германская пехота, не выходя за свои проволочные заграждения, быстро отступила. Рассвело и стало видно, что «многие гренадеры отравлены, лежали мертвыми. Другие стонали и не могли подняться». Был отравлен и М. Зощенко. Несмотря на боли в сердце и сильнейшие приступы кашля, он продолжал оставаться в строю. За мужество и отвагу, «проявленные в делах против неприятеля» в этом бою, он был удостоен ордена св. Станислава 2 степени с мечами.

В соседнем 14-м гренадерском Грузинском, коллективный подвиг совершили офицеры полка. Молодое пополнение растерялось, несколько часов находясь в противогазах. Когда немцы полезли на штурм, началась неразбериха и паника. Тогда полковник А. Отхмерузи «так как голоса его не было слышно, презрев явную опасность, являя доблестный пример неустрашимости, присутствия духа и самоотверженности, снял маску, стал отдавать приказания, и открыв огонь, отбил наступление немцев, причём сам был отравлен ядовитыми газами и смертью своею запечатлел содеянный геройский подвиг» (Из представления к награждению полковника Акакия Отхмерузи орденом Св. Георгия IV степени посмертно). Его примеру последовали все офицеры в траншее. Паника улеглась, атаку отбили. Большинство солдат уцелело. Офицеры отравились и погибли.

Мужество и героизм стали нормой на сморгонских позициях.

22 августа южнее Сморгони, у Крево, немцы провели еще одну газовую атаку. Противник был отбит. От удушья погибли 116 русских солдат.

Еще в июле 1916-го части Х-й русской армии получили на вооружение жидкий газ, и это средство ведения войны стало рассматриваться «возможным к применению для вывода из строя большого числа бойцов противника независимо от тактических действий войск».

В Сморгони убывшую на Румынский фронт 64-ю дивизию сменила 2-я пехотная генерал-лейтенанта В. Васильева. (5-й Калужский, 6-й Либавский, 7-й Ревельский и 8-й Эстляндский пехотные полки).

В начале августа началась подготовка к первой в войне газовой атаке со стороны русских войск. Для нее был выбран участок германской позиции на севере Сморгони, от р. Вилии до поселения Боровый Млын, протяженностью 2 км.

Немецкие окопы на этом участке имели вид исходящего почти прямого угла с вершиной у высоты 72,9 — «Золотой горки».

Для удобства управления выпуском газа фронт был разделен на четыре равномерных участка, где началась подготовка окопов.

В первой линии траншей было устроено 29 ниш для размещения баллонов, за второй линией подготовленного участка были оборудованы четыре блиндажа-склада для их хранения.

От каждого склада к первой линии был проведен широкий ход сообщения (следы тех земляных работ сохранились до сих пор).

В ночь с 3 на 4 сентября, в блиндажи-склады было перевезено 500 больших и 1700 малых баллонов — 32400 кг сжиженного газа из расчета 960 кг на каждый километр в минуту.

Участок выпуска в 1200 метров был выбран с таким расчетом, чтобы центр газовой волны пришелся против «Золотой горки» и залил наиболее выступающую часть немецких окопов. По сторонам газовой волны была предусмотрена постановка дымовой завесы.

Метеорологическая разведка на выбранном участке началась 5 августа, а 5 сентября в 12 часов дня при первых признаках благоприятного ветра начальник 5-й химической команды попросил разрешение на атаку.

В 16.45 такое разрешение из штаба Х-й армии в Молодечно было получено, и химическая команда приступила к работам. Метеонаблюдения проводились каждый час, а с 2 часов ночи 6 сентября — каждые 15 минут.

В 22 часа солдаты 3-го батальона 5-го пехотного Калужского полка начали переноску баллонов со складов в передовые окопы. В 2 часа 20 минут баллоны были установлены в ниши. В 2 часа 50 минут было снято сторожевое охранение, а ходы сообщения к его окопам были заложены заранее подготовленными мешками с землей. В 3 часа 20 минут все солдаты и офицеры надели маски. В 3 часа 30 минут атака началась. Газ был выпущен одновременно по всему фронту выбранного участка, на флангах были зажжены дымовые шашки.

Газ, вырываясь из баллонов, поднимался сначала высоко вверх, затем, постепенно оседая, сплошной стеной от двух до трех метров высотой полз на окопы противника.

Через 3 минуты после начала атаки в немецком тылу были выпущены три красные ракеты, осветившие облако газа, уже надвинувшееся на передовые окопы.

Германская артиллерия открыла сильный огонь по русским позициям. В ответ русская артиллерия огнем химическими снарядами подавила все восемь батарей противника.

Внезапно разрывом двух немецких мин и снаряда была разбита ниша и полностью разрушены три баллона с газом, а три сильно повреждены.

Вырвавшееся ядовитое облако, не успевая распыляться, обжигало находившихся вблизи русских солдат. Концентрация газа в окопе была столь велика, что марлевые повязки быстро высыхали, а в противогазах лопалась резина.

В экстренном порядке атака в 3 часа 45 минут была прервана.

Посланная разведка определила, что намеченный для атаки участок полностью поражен, в немецких окопах слышались стоны и крики. В лощине, северо-западнее высоты 72,9 остатки газового облака были видны до 6 часов утра.

За 15 минут атаки был выпущен газ из 65 больших и 977 малых баллонов, или 13 тонн, что дало около 1 тонны газа в минуту на 1 километр фронта.

В 4 часа 20 минут солдаты начали переносить баллоны в склады, и к 10 часам утра все имущество было убрано без помех со стороны немцев.

Атака была признана успешной, «она нанесла тот урон, который и следовало ожидать от выпущенного количества газа».

22 сентября немцы ответили своей газовой атакой южнее озера Нарочь против 2-й Сибирской стрелковой дивизии генерал-лейтенанта С. Поспелова.

Две волны удушливых газов проникли далеко за линию фронта в район деревень Узла и Брусы, выведя из строя 2660 человек. Ожесточение воюющих сторон нарастало. В дальнейшем газовые атаки продолжались с обеих сторон до зимы. (При низких температурах газы были не эффективны).

 

Подвиг «Муромца» №16

 

Рано утром 25 сентября 1916 года с аэродрома у деревни Мясота, восточнее Молодечно, взлетели три воздушных корабля «Илья Муромец» и тринадцать самолетов «Моран-Парасоль» для их прикрытия. Над аэродромом отряд построился и его командир — штабс-капитан И. Башко, уроженец Витебской губернии — на корабле «Киевский» лег курсом на цель — штаб 89-й германской дивизии, аэродром и склады, расположенные южнее Сморгони в районе Боруны-Антоново.

На середине пути командиру доложили, что «Муромец» №16 поручика Д. Мокшеева разворачивается назад. У него не работал крайний правый двигатель. Всего их было четыре, они обеспечивали дальность полета 540 км, грузоподъемность до 500 кг бомб и скорость 135 км/час.

При подлете к передовой немцы открыли по русским самолетам сильный артиллерийский заградительный огонь. Его не смог преодолеть экипаж «Муромца» №12, и самолет развернулся назад.

Остальная группа прорвалась через фронт, западнее Крево.

Сделали по два захода на цель. «Мораны» сбросили 78 бомб по автомобильному обозу, а все 15 пудовых бомб с «Киевского» попали в расположение штаба и артиллерийские склады, вызвав там сильный пожар. Когда отряд развернулся домой, в небе появились немецкие истребители.

В это время к цели стал приближаться корабль поручика Д. Мокшеева. Это был большой риск — бомбить в одиночку, но честь превыше всего. Корабль штабс-капитана И. Башко помочь не мог. Горючего было в обрез. Во время бомбометания с «Муромца» №16 в небе завязался воздушный бой. «Моран-Парасоль» № 770 рядового И. Янсона прикрывал свой бомбардировщик. Их атаковали два немецких «Альбатроса» и два «Фоккера».

У «Моран-Парасоля» заел пулемёт и он вышел их боя, загорелся «Илья Муромец». Пулеметным огнем его экипаж срезал три атакующих немецких истребителя, но бомбардировщик завалился на крыло, раздался взрыв и он рассыпался в воздухе.

На земле среди обломков немцы обнаружили четыре обгоревших тела русских авиаторов. Их с воинскими почестями, «согласно сброшенной на следующий день неприятельским лётчиком записке», похоронили на кладбище в Борунах как «неизвестных храбрых воинов» (могила сохранилась). Все члены экипажа — поручики Д. Мокшеев, М. Рахмин, Ф. Гаибов и О. Карпов — были посмертно награждены «за неустрашимость и самоотверженность в неравном бою» орденами св. Георгия 4-й степени.

Это была единственная боевая потеря такого самолета в русской авиации за всю войну.

Командир III-го отряда Эскадры Воздушных Кораблей штабс-капитан И. Башко за разгром складов и германского штаба получил орден св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» и был произведен в капитаны. Авиаторы этого соединения стали одними из самых «награждаемых» в русской армии. «За воздушные разведки» герои погибшего «М-16-го»: помощник командира поручик Митрофан Рахмин был удостоен трёх боевых орденов, офицер-наблюдатель поручик Олег Карпов — четырёх, артиллерийский офицер поручик Фаррух-Ага-Мамед-Гаибов — пяти, командир корабля поручик Дмитрий Мокшеев — пяти: Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами, Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом, Св. Анны 2-й степени с мечами и Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

К ноябрю, учитывая трагический опыт с гибелью «Муромца» №16, под руководством авиаконструктора И. Сикорского, создателя этого бомбардировщика (будущего конструктора вертолетов в Америке) в полевых условиях «Илья Муромец»-«Киевский» был модернизирован.

Вертикальное хвостовое оперение самолета сделали двойным и разнесли по стабилизатору. В конце фюзеляжа оборудовали дополнительную пулеметную огневую точку.

Первым опробовал в бою хвостовую установку капитан И. Башко. 5 ноября в 9 часов утра воздушный корабль взлетел для бомбардировки германского аэродрома истребителей западнее Сморгони. Это был дерзкий вызов. После первых разрывов бомб в воздух поднялось пять немецких истребителей. И. Башко развернул самолет в направлении на свой аэродром, делая вид, что не желает встречи с противником. Истребители догоняли. Экипаж «Муромца» изготовился к бою — помощник командира поручик А. Фёдоров у хвостовой установки, артиллерийский офицер капитан В. Наумов и моторист Б. Буробин у окон слева и справа, стрелок старший унтер-офицер К. Соколов на верхней площадке.

Первый истребитель, сделав красивую горку, в пикировании со 100 метров открыл огонь. Тут же заговорили пулеметы воздушного корабля. «Фоккер» продолжал пикировать, проскочил мимо «Муромца» и врезался в землю. Немедленно в атаку бросился второй, но встреченный пулеметными очередями, качнулся и кругами пошел вниз. Третий «Фоккер» долго выбирал момент начала атаки, наконец, решился, но тут же был сбит тремя пулеметами. Остальные не рискнули приближаться к русскому кораблю и благоразумно повернули назад. После этого боя еще не раз «воздушные корабли Сикорского» пролетали над Сморгонью и всегда без потерь возвращались назад.

 

Окончание следует

Источник Версия для печати